– Да эти трое дрались как бешеные! Мы к ним по-человечески, дескать, руки вверх, все арестованы. А они за плотницкий инструмент и в махаловку!
– Вас там сколько было?
– Да почитай четырнадцать здоровых мужиков. Понимаю я всё, Никита Иванович, моя вина, не сумел большей силой трёх строителей подозрительных повязать. Вовек такого не видел, разбежались промеж ног, визжа, как поросята недорезанные, да молотками уж больно дрались! Мы покуда сабли вытащили, они уж и… Мой недосмотр, моя и голова с плеч!
– Ну ты это, слишком не драматизируй, без фанатизма.
Одного их них я прямо тут взял, в тереме. Следовательно, ещё двое рыщут по городу. Как только произведёшь показательный расстрел, собирай всех своих, и частым гребнем чешите всё Лукошкино! Негодяев найти, задержать и доставить в отделение!
Еремеев кивнул, молча пожал мне руку и кинулся исполнять. Я же, полюбовавшись из окна, как стрельцы выкидывают за ворота матерящегося дьяка, краем глаза посматривал, что Баба-яга делала с запиской Марьяны.
Уж не знаю, как она её склонила к сотрудничеству, но маленький лист бумаги, дрожа над горящей свечой, разливался тоненьким голоском на всю горницу:
– Ничего я не знаю-у… Я тут вообще ни при чём, чего на мне написали, то и показываю-у… Ай, горячо-о! Ай, я больше не буду-у! Настроение у неё было романтическое, всё время слова какие-то непонятные шептала-а… Ну там и «Рыцарь Печального Образа», и «сэр Ланселот», «златокудрый Роланд», «турнир, ристалище и взгляд Прекрасной Дамы»… Не знаю я-а… Ай, знаю! Не надо сразу, чего вы… Я же всего лишь вспомнить пытаюсь… Вроде как про убежище тайное ещё шепталась, где «деве скромной слёзы лить и принца ждать на белом жеребце»… Так вроде-е… Больше ничего не знаю-у… Ай, ну не знаю же я-а-а!.
.
– Бабуль, – наконец не выдержал я, – вы не в курсе, что у нас в отделении милиции применение пыток к свидетелям строжайше запрещено?
– Дык… я энто… я пытаю разве?! – изумлённо вытаращилась на меня моя домохозяйка.
– Господь с тобой, Никитушка, это ж надо такое придумать! Мне при свече лучше буквы видно, да и от жара, бывает, на бумажке слова тайные проявляются. А ты сразу: пытки, пытки…
– Положите улику к другим вещдокам, – тем не менее строго потребовал я. – В принципе ничего нового мы не узнали. То, что царевне ударило в голову романтическим томом сказок о короле Артуре, нам было известно и до этого.
