И шире… и… мамочка-а…
– Догадался ли, пёс блохастый, Никитка-участковый?! – захохотал наш преступный злодей, самодовольно откидываясь в седле. – Ты вспомни-ка, ить Бова-королевич от самого Святогора-богатыря тот меч получил. А уж Святогор-то исполинским ростом отличался, по Карпатским горам ездил, ибо мать сыра земля его вес не держала. Неужто думаешь, меч его не был под стать хозяину?
Я уже поставил кладенец рукоятью на землю, а клинок удерживал плечом, но меч продолжал расти! Кощей с коня заливался дебиловатым гоготом, люди в изумлении отступили, а я понимал, что ещё чуть-чуть, и не удержу…
– Митя! Помоги!
Вдвоём мы ещё с полминуты удерживали волшебное оружие, выросшее уже до размеров телеграфного столба.
– Вот и всё! Молите меня о смертушке лёгкой, люди милицейские, или я энтим же мечом вас, как клопов поганых, придавл…
Договорить он не успел, потому что мы тоже не выдержали. В смысле разжали руки, и никем не удерживаемый меч-кладенец просто начал падать.
– Эй, эй, эй! Вы… чего?! Вы это… не того! Я ж вам потом…
Бедный гражданин Бессмертный даже не успел дёрнуть поводья – на него падал огромный древнерусский меч!"
"Вороной конь оказался умнее своего господина, с ходу прыгнув в реку.
Рухнувший меч разрубил мост к чертям пополам, и если бы Кощей хоть на миг замешкался, то посмотрели бы мы на две половинки его хвалёного бессмертия…
А теперь что ж? Оставалось только помахать ему на прощанье, когда быстрый поток Смородины уносил закоренелого преступника куда-то далеко-далеко, ниже по течению.
Народ расхрабрился, начал свистеть и улюлюкать, и даже наша деликатная Баба-яга, не удержавшись, крутнулась на одной ножке.
– А я знаю, знаю, как меч в прежний вид привести! Нужно энто слово задом наперёд прочитать! Энто я быстро скумекала. Еногеноег!
Через пару минут у наших ног лежал тот же самый старенький кладенец. Я помог бабке снова завернуть его в тряпочку и подошёл к царевне.
– Если развяжу, кусаться будете?
Она подумала и отрицательно помотала головой.
– Хорошо. – Я осторожно освободил её от кляпа.
– К Кощею ещё раз в гости желаете?
– Тьфу! Тьфу, невкусно как… гад!
– Э-э?!
– Да не вы, а он. – Марьяна ещё раз плюнула в сторону того берега. – Гад, подлец, ничтожество и этот… по-латыни… импотент полнейший, вот!
– Никитушка, скажи ей, что, ежели она ещё раз так при пожилых людях выражаться начнёт, я ей самолично пятнадцать суток закатаю!
Покуда Яга с царевной шумно переходили на личности, я с тоской поглядел на разрушенный мост.
