Но, собственно, чего вы сейчас от меня-то хотите?
– Забери её по-тихому, и в расчёте, а?
– Не могу, вы ведь вроде её с целью законной женитьбы крали?
– Ничего не было! Слышь, ты, ищейка подозрительная, ничего не было! Какой взял, такую и возвращаю, на невинность девичью не покушался даже.
– Ни разу?..
– Ну я ж тебе говорил! Тока один разок и попробовал, макароны по-итальянски сварил, соус песто, фарш болоньезе, вино кьянти, гитару неаполитанскую достал, я на ней два романса играть умею, но… С ней же на шее и ушёл, словив кастрюлей в лоб, потом гитарой по кумполу! Иду к себе, с макаронами на ушах, весь в соусе, и думаю: а так ли оно мне надо, энти ваши полцарства?.
.
– У нас она была тихая. – Я покосился на красную от обиды царевну Марьяну.
– Вы её просто плохо знаете. Ну так что, берёшь?
– А если нет?
– Дык я тебя, Никита Иванович, за таковую обиду прямо здесь, на мосту, лютой смерти предам, – честно пообещал гражданин Бессмертный, и в голосе его чувствовались расшатанные нервы.
– Ну ты совесть-то имей, ёлы-палы…
Я принял из его рук кончик верёвки, которой была связана троюродная сестра нашего царя, и намотал на кулак.
– Имейте в виду, официально я заставил вас вернуть царевну.
– Договорились, – хрипло подтвердили из забрала. – Тока, как отойдёшь, я тебе грозить начну. Внимания не обращай, традиция такая. Иначе меня свои же не поймут… И чур, опосля этого разъезжаемся тихо, вслед друг дружке вреда не чинить!
Я молча козырнул. Кощей демонически расхохотался, что в «собачьей морде» звучало как расстроенная фисгармония в стиральной машине на коммунальной кухне.
И ведь самое обидное, что сделка могла пройти без сучка без задоринки, но тут…
– Не боись, свет Марьяночка, звёздочка моя Вифлеемская! Я, я меч добыл, стало быть, мне тебя и под венец вести! – раздалось за моей спиной так громко, что я едва не подпрыгнул на метр в высоту. – Идёт-бежит спаситель твой храбрый, аки святой Георгий супротив дракона, отважно алкающий!
– Это что ещё за хрен с бугра? – грозно насупился Кощей.
– Думский дьяк Филимон Груздев. Вообще-то он у нас в порубе сидит, – прокашлявшись, подсказал я, тоже ничего не понимая. – И вы на него досье составляли в деле о перстне с хризопразом, не помните?
– Вот ещё я всякую тощую шушеру в дрянной рясе и ермолке помнить буду, – невнятно буркнул главный злодей. – Чего он от меня хочет-то, на что нарывается?
Я неопределённо пожал плечами.
