— Так что скажешь?
Чеслава открыла рот, чтобы ответить, но слова все еще не шли. Ее руки дрожали, мысли путались.
— Я… — начала она и запнулась.
Буривой ласково усмехнулся.
— Ты подумай, коли нужно. А я к лету вернусь, сватов зашлю.
— К лету? — выдохнула она, не веря собственным ушам.
Буривой склонил голову набок, усмехнувшись еще шире, в его глазах мелькнули теплые искры.
— Ну, а чего тянуть? — ответил он рассудительно и спокойно. — Немало ты мне душу уже измотала, воительница. Дольше лета не дотерплю.
Вон, сколько терпел. Лишь глядел тебе вслед да молча твои колкости сносил.
Чеслава ахнула, словно была глупой, молодой девчонкой, едва вскочившей в поневу.
— А если… если я пойду за тебя?
Буривой замер на мгновение, а затем ловко шагнул вперед. Его голос понизился до шепота
— То за все денечки моего тягостного ожидания я с тебя спрошу.
Чеслава почувствовала, как дрожь пробежала по телу. Она не могла понять, пугали ее его слова или… радовали.
Он вновь отступил на шаг и добавил с мягкой усмешкой.
— Жди меня к лету, воительница. Будешь мужней женой!
* * *Прежде Чеслава даже не мыслила, что время может так… тянуться. Напрочь, казалось ей, что слишком мало времени отмерено от восхода солнца до заката. Всех дел, что у нее намечены, переделать она не успевала, приходилось откладывать на завтра и на послезавтра, и потом на другую уже седмицу. День бежал за днем, они сливались в месяц, а там уже, глазом не успеешь моргнуть, как закончилась весна и пришло лето. Еще мгновение — и вот уже макушки деревьев окрасились в багряные и золотые цвета.
Но той весной все было иначе.
И вроде бы дел у нее меньше не стало, а с Даринкой — так даже и больше, но почему-то казалось, что седмицы шли неимоверно долго. А месяцы так и вовсе никак не желали сменять один другой.
Как случается всегда, слухи о том, что черноводский воевода Буривой вернется на Ладогу свататься к Чеславе, разошлись по терему и дружине за несколько дней. Кто, как, откуда — неведомо. Но только немало минут провела воительница со смущенным румянцем, гоняя в хвост и гриву гоготавших кметей.
Не одна седмица минула, прежде чем бесстыдники унялись. И то пришлось Стемиду вмешаться и припугнуть особо говорливых.
Князь Ярослав не говорил ничего, хотя о том, о чем болтали в дружине, не мог не знать. Верно, ждал возвращения воеводы Буривоя. Звенислава Вышатовна крепко обняла ее, словно все было уже решено и оговорено, и вздохнула.
— Вот ты и уедешь от нас.
