Я и представить себе не могу ладожский терем без тебя. Крепко буду по тебе тосковать.
Княгиня сказала, и Чеславу в тот миг словно обухом по голове ударило.
Как уедет⁈
А ведь и впрямь выходило, что придется ей уехать. Вслед за мужем. В Черноводское княжество…
Девка уходит в другой род, в другую избу. Покидает родные места и начинает новую жизнь там, где укажет муж.
Прежде Чеслава об этом не мыслила. Она вообще не мыслила, что к ней когда-либо кто-то посватается!
Слова княгини Звениславы так ее поразили, что седмицу напролет воительница ходила, как в воду опущенная.
Садилась на скамью в избе, которую ей князь Ярослав пожаловал, смотрела по сторонам, гладила теплый сруб, вздыхала и чуть не плакала. Потом шла в терем, бралась привычно за копье, меч али лук — и сызнова глаза на мокром месте были. Гоняли обоих княжичей по подворью, ездила с Яромирой верхом в лес, ходила на торг, смотрела, как Даринка играет в тереме с Гориславой — и обнаженная душа выворачивалась наизнанку.
Она не может уехать.
Не сдюжит.
Она пришла на Ладогу много-много зим назад. Потерянная, одинокая.
Несчастная."
"Она не шибко надеялась, что князь дозволит ей остаться в дружине, возьмет ее в кмети. Но он дозволил и взял, хотя немало нашлось тех, кто возражал. Да что говорить? Его пестун, воевода Крут, пуще всех противился. Долго, очень долго бросал на Чеславу косые, непримиримые взгляды и кроме как «неразумной девкой» по-иному ее не величал.
А потом князь Ярослав привез в терем молодую княгиню Звениславу. И диво, но именно благодаря ей со временем воительница почувствовала себя в тереме как дома.
А дома-то ведь у нее не было уже давно, и нигде прежде она надолго не задерживалась. А на Ладоге ей захотелось остаться. Пустить корни. Стать своей.
И она стала!
Ее приняли все. Даже те, кто прежде кривился и воротил нос, кто советовал князю прогнать девку из дружины. Мол, это к беде, это к несчастью.
Ярослав Мстиславич не мог назвать ее ни сотником, ни воеводой, но Чеславе этого было и не нужно. Хватало с избытком того, что он ставил ее рядом со Стемидом и Будимиром.
Доверял ей и сыновей, и дочерей. И звал с собой в гридницу, когда говорил со старшей гридью.
Да как же она все это бросит?
Как она оставит позади дюжину зим, проведенных на Ладоге⁈
Уж коли так, лучше не идти замуж!
Жила же она прежде как-то. Спокойно, славно жила. Хватало ей меча, хватало дружины и тех, кто смотрел на нее с уважением.
Обойдется и на сей раз.
Так провела Чеслава добрую часть весны.
