А сама к тебе не поспела… коли раньше бы подсобила, может, и нога у тебя осталась бы…
Она стиснула кулаки и вытянула вдоль тела руки. Притихшая Даринка молчала, опасливо глядя то на воительницу, то на воеводу. Девчушка прежде не помнила, чтобы у храброй Чеславы дрожал голос.
Буривой смотрел на нее, не разумея, о чем она говорила. Его брови сошлись на переносице, а взгляд стал напряженным, мрачным.
— Вот оно что… — медленно произнес он. — Ты потому меня дальней дорогой обходила?
Чеслава подняла голову, но взгляда его избегала.
Ее лицо пылало, и она, казалось, готова была провалиться сквозь землю.
— Да… — едва слышно ответила она. — Не такая уж я и сильная… коли раньше не решилась прийти к тебе да во всем повиниться.
— И не такая уж разумная, коли вбила себе в голову эту дурь! — в сердцах воскликнул Буривой. — Сама еле жива тогда осталась! Отбивалась, пока от усталости не свалилась, когда половина дружины уже лежала на земле!
Чеслава прикусила губу, ее плечи дрогнули.
— Но тебе не подсобила… — упрямо повторила она.
Буривой нахмурился, и в его взгляде зажглась какая-то странная смесь укора и нежности."
"— Дурная ты девка, Чеслава, — проговорил он с тяжелым вздохом, но в этих словах не было злобы. Он протянул руку и легко коснулся ее подбородка, вынуждая поднять голову. — Ужель и впрямь ты мыслишь, что я тебя виню?
— Не ведаю, воевода… может, и не винишь. Но я себя виню…
Буривой на миг закрыл глаза, борясь со злым весельем, гневом, раздражением и нежностью одновременно.
— А я мыслил, тебе глядеть на меня, без ноги, тошно.
Чеслава вскинулась на него так, словно он ее ударил. Словно обозвал самыми злыми и жестокими словами, какие только смог отыскать.
— Пошто ты меня обижаешь, воевода? Ты славный воин, и твое ранение… сражаться рядом с тобой было для меня великой честью, и любой кметь…
— А замуж за меня пойдешь?
Даринка пискнула, а Чеслава замерла. Воевода перебил ее на полуслове, и она не сразу сдюжила закрыть рот. Его слова вышибли из нее весь дух.
— Что? — наконец выдавила она, растерянная и ошеломленная.
Воевода, напрочь, выглядел совершенно спокойным.
— Замуж за меня пойдёшь, Чеслава? — повторил он, словно речь шла о чем-то самом обыденном.
Словно говорили они о том, пойдет ли завтра дождь, да что надобно прикупить на торгу.
Воительница резко втянула носом воздух и прикусила губу.
— Не смейся надо мной, господин.
— Я не привык бросать слова на ветер, Чеслава.
У нее закружилась голова.
