Услышав знакомые шаги, она вскинула голову, и неоконченная рубаха выскользнула у нее из рук. Она тут же вскочила и стремительно подошла к мужу, намереваясь заговорить, но Ярослав одним движением сграбастал ее в объятия и зарылся лицом в тяжелые, медовые волосы.
Он устал.
Князь почувствовал, как, помедлив, руки жены легли ему на спину, принялись гладить окаменевшие плечи и лопатки, скользя поверх рубахи. Он сжал в ладонях ее распущенные волосы, чувствуя, как подавленность и тревога капля за каплей покидают его тело и грудь.
— Ладо мой, — позвала Звенислава встревоженно, оторвавшись от груди мужа. — На тебе лица нет.
Губы Ярослава дернулись в усмешке.
— Еще бы ему быть, — снасмешничал он, опустился на ближайшую скамью и увлек жену к себе на колени.
Звенислава помрачнела, но князь, заметив, строго качнул головой.
— Довольно себя винить! Ты мне жена, а не воевода. Я Ладогу Стемиду вверил.
— Тот пожар… — она содрогнулась, вспомнив. — Мы спасли столько зерна, сколько смогли…
— Я знаю, — Ярослав кивнул.
— Добрые люди уже рассказали, как моя жена-княгиня белыми руками разгребала горячий пепел да золу.
— Все городище разгребало, — упрямо возразила Звенислава, глядя на мужа сверху вниз."
"Прикрыв глаза, князь прислонился спиной к деревянному срубу. Свет лучин отбрасывал на его лицо глубокие тени, придавая его чертам еще более суровое выражение. Но он, не сдержавшись, улыбнулся, когда почувствовал, как мягкие, теплые ладони жены проникли под рубашку, поглаживая легонько грудь.
— Я буду собирать рать, — сказал он спустя некоторое время, пока наслаждался уютной тишиной и прикосновениями Звениславы.
Она вздрогнула.
— Крутояр рассказал, что было на вече, — прошептала с горечью. — А воевода Буривой добавил за трапезой, — и улыбнулась, припомнив, как громогласный воин, не постеснявшись княгини за столом, разносил чужих князей в пух и прах.
Они ждали Ярослава для той трапезы. Что придет и преломит с гостями хлеб. Но вместо него за столом сидел мрачный Стемид. И потому Звенислава вопросительно поглядела нынче на мужа.
— Я толковал с Гораздом, — нехотя, сквозь зубы отозвался князь. — И с душегубами, которых он разыскал. Я казню их завтра же.
Улыбка померкла на устах княгини, но Ярослав, придержав ее подбородок, заставил посмотреть на себя. Он погладил ее по щеке, и Звенислава прильнула к его ладони, прикрыла глаза. Сердце у нее билось быстро и тревожно. Слова мужа о том, что он станет собирать рать, крепко засели в голове.
