Она боялась увидеть в них гнев и разочарование. Но князь молчал. Он стоял, глядя на нее, ожидая. Этот молчаливый гнев был хуже любых слов, хуже крика.
— Ярослав… — ее голос был едва слышен. — Я… я не уберегла…
Он едва заметно повел головой.
— У нас гости, княгиня. Воевода Буривой из славного Черноводского княжества. Служит князю Твердиславу Буяновичу. С его отцом мы вместе ходили бить хазар, — и он указал рукой на столпившихся чуть в сторонке воинов. — Ступай, Звенислава. Надобно их приветить с дороги.
Князь тяжело вздохнул и растер ладонями лицо.
Но княгиня не уходила. Ноги словно не шли. Она стояла и смотрела на мужа, которого подвела — так она мыслила. И знала себя виноватой.
— Звенислава, — заговорил Ярослав, и его голос звучал ровно, хоть и устало. — Твоей вины тут нет. Ступай к нашим гостям. Мы потолкуем обо всем после.
Княгиня подняла глаза, растерянность и сомнение мелькнули в ее взгляде. Но, справившись с собой, кивнула и повернулась к воеводе Буривою, и тотчас на ее лице расцвела приветливая, широкая улыбка.
Ярослав же поглядел на Стемида. И заскрежетал зубами.
— Ну? — стегнул гневным, свистящим шепотом. — Как мое княжество лишилось зерна накануне зимы?
В свою горницу Ярослав вернулся уже глубокой ночью. Сперва бродил по пепелищу, выслушивая короткий рассказ Стемида о том, как сгорели житницы да как не смогли они до сих пор отыскать поджигателя. Затем десятник Горазд поведал ему, что нашел душегубов, похитивших его дочь. Но не саму Яромиру.
Болотная, тяжелая муть поднималась в душе князя, когда глядел он на рожи брошенного в поруб мужичья.
Рука дернулась к мечу: снести бы им головы одним махом и выбросить в лес, словно собак.
Насилу себя удержал. Он был князем. Он должен чинить суд открыто и справедливо. Его намеренно дожидались, чтобы он созвал на площадь людей, чтобы показал им тех, кто украл княжну…
Ярослав скрипел зубами. Положим, этих он казнит. Но княжича Воидрага придется отпустить к отцу. Как он уже отпустил его дядьку…
Завтра же по утру начнет княжий суд.
И пусть мальчишка поглядит, как с мужичья полетят головы. Может, станет ему уроком.
Ярослав увидел мягкий, рассеянный свет, бьющий из-под двери, и вздохнул. Звенислава не спала. Дожидалась его. Вспомнил ее дрожащий голос, испуганный взгляд, когда он въехал на подворье, и нахмурился еще сильнее. Его дружина, его воевода не уберег зерно, а виноватой себя знала его маленькая княгиня.
При свете нескольких лучин Звенислава вышивала.
