— По-хорошему, разведать бы все, послать кого-нибудь к твоей матушке, договориться о встрече, — продолжил дан Скревец, — но ведь тебя не удержишь.
Это точно. Не могла я ждать. Мысль о том, что уже сегодня вечером я смогу увидеть матушку, была тем единственным, что поддерживало меня и не давало скатиться в отчаяние.
— Ладно, — старик поднялся и пошел к выходу, но на пороге обернулся. — Ты только из дома не выходи, — сказал он мне. — И не открывай никому. А уж я постараюсь побыстрее обернуться.
Я согласно кивнула и принялась убирать со стола, а дан Скревец снял с вбитого в стену гвоздя шляпу и вышел из дома.
* * *Поздно вечером я покинула Мардис. Дан Строжек оказался крупным темноволосым мужиком, заросшим настолько, что на лице его одни синие глаза да белые зубы сверкали. А все остальное скрывалось под лохматыми волосами и густой бородой.
— Ну, садись, что ли, жена, — усмехнулся он, когда я подошла к повозке.
— Прощай, девочка, — обнял меня гончар. — Будь осторожна и пусть сохранит тебя Мать-Создательница.
Я поцеловала колючую от седой щетины щеку и запрыгнула на обитую дерюгой скамью.
— Но! Трогай! — прикрикнул на лошадь дан Строжек, и колымага загрохотала по камням мостовой.
Мы проехали улицу гончаров, выехали за городские ворота и свернули на Кравер. Мой попутчик оказался неразговорчивым. Он молча правил лошадью и смотрел прямо перед собой, не болтая и не задавая вопросов. Впрочем, мне это было только на руку. Волнение от скорой встречи с матушкой делало меня невнимательной ко всему остальному.
Дорога долго вилась среди полей, потом пошли виноградники наместника, а дальше повозка проехала предместья, и колеса загрохотали по звонкому камню анкерского тракта.
Когда-то давно все побережье принадлежало керам — древнему воинственному народу, поклоняющемуся двенадцати богам. Неизвестно, что заставило керов уйти, но после них остались сложенные из необычных камней храмы, крепкие ровные дороги, которые соединяли между собой все города и села побережья, и красивейшие акведуки.
— Подъезжаем, — негромко предупредил дан Строжек, но я и без его слов уже увидела раскинувшийся у горы Аут-Кан город. Сердце замерло, а потом забилось быстро-быстро. Моя родина… Любимый Кравер.
Дорога пошла вверх, по обеим ее сторонам светились окна загородных особняков знати, а я вглядывалась в них, стремясь обнаружить тот дом, в котором родилась и провела все свое детство. Вот имение Строни, следом огромный дворец Уберни, а дальше наш бывший особняк.
