Он белел своими стенами, и на их фоне старые кипарисы казались темными стражами, охраняющими покой обитателей поместья. На глаза навернулись слезы. Сколько счастливых лет прошло под этой черепичной крышей, сколько добрых и теплых воспоминаний осталось в сердце. Ах, если бы папенька не пристрастился к картам!
Я вздохнула и посмотрела на дорогу. Впереди темнели высокие городские ворота.
— Не высовывайся без дела, — негромко сказал дан Строжек. — Если остановят, смотри в землю, я сам со стражниками поговорю и все решу.
Он чуть придержал лошадку, заставив ту замедлить ход, и мы въехали под темную каменную арку.
Предупреждение дана оказалось напрасным. Нас никто не остановил, и повозка спокойно проехала мимо воинов и покатила по просторной Артен-нье, а с нее свернула на площадь Роз и двинулась к центру. Я разглядывала знакомые с детства дома, темные окна лавок, узкие улочки и широкие проспекты.
— Дан Скревец сказал, что тебе нужно на Бойнер-нье? — повернулся ко мне дан Строжек.
Я кивнула.
— К самому дому подъезжать не будем, — предупредил дан. — Я подойду и постучу в дверь, а ты со стороны понаблюдаешь. Проверим, кто там живет.
Он свернул на Койлер-нье, миновал ее почти до конца и направил лошадь к Бойнер-нье. Мы проезжали особняки соседей, лавку дана Убжича, новый магазин дана Кольна, меняльную лавку. Слева остался старый храм Создательницы, окна и двери которого были заколочены крест-накрест. И вот наконец показался поворот, а за ним наш дом.
Особняк совсем не изменился.
После того как папенька разорился и умер, матушке пришлось переселиться в небольшой двухэтажный коттедж в старой части города. Здесь жили в основном купцы, ростовщики и зажиточные горожане. Конечно, с районом Аут-вар, где мы обитали раньше, Бойнер-нье не шла ни в какое сравнение, но выбирать нам не приходилось.
Я смотрела на увитый плющом дом, на светящиеся в спальне матушки окошки, и сердце билось в груди часто-часто, будто взволнованная птаха.
— Сиди здесь и смотри, — спрыгнув с брички, тихо сказал дан Строжек.
Он поправил рубаху, направился к крыльцу, и вскоре тишину улицы нарушил негромкий стук.
Я затаила дыхание. Надежда увидеть матушку заставляла меня всматриваться в темный проем и до боли сжимать руки. Как мама жила все это время? Что ей пришлось испытать из-за моего побега? Здорова ли она?
— Кто? — послышался глуховатый мужской голос."
"— У меня поручение для хозяйки этого дома, — ответил дан Строжек.
