Очень скоро у нее затекли ноги и спина, и было страшно упасть с лошади на полном скаку: из-за кимоно ей пришлось сесть боком. И хотя мужчина крепко сжимал поводья, и она находилась в кольце его рук, что-то все равно было не так.
Иррациональное, ничем не обоснованное ощущение.
Совсем недавно она уже скакала так, с мужчиной позади. Но рядом с Такеши ей не было страшно упасть.
Она крепко вцепилась в поводья, когда с галопа они резко перешли на шаг, и огляделась. Дорога показалась ей смутно знакомой, и вскоре Наоми поняла, почему.
Она вела в поместье Минамото на окраине Эдо.
«Это же глупо, — подумала она, прикусив губу. — Возвращаться сюда. Именно здесь нас и будут поджидать».
Но при принятии решения никто не спрашивал ее мнения.
Их появление было встречено молчанием со стороны оставшихся в поместье солдат.
Без слов было ясно, что оно означает.
Поражение.
Мужчина помог ей спешиться и сразу же отошел к другим солдатам, и вскоре Наоми услышала громкие, сильные голоса, раздававшие команды.
Она потерялась на некоторое время в толпе незнакомых мужчин, не зная, что ей следует делать и у кого спросить.
Не приказывать же им?
На нее никто не обращал внимания, и Наоми вошла в дом. Она хотела сперва свернуть в свою спальню, но в последний момент, сделав глубокий вдох, раздвинула двери в комнату Такеши.
На неубранном футоне лежал его повседневный оби. На столе были оставлены развернутыми какие-то свитки. Дверца встроенного в стену шкафа слегка приоткрыта.
Наоми закрыла глаза. Казалось, в спальню вот-вот должен будет вернуться хозяин.
Ее внимание привлек сверток на татами возле стола. На клочке бумаги поверх него она с удивлением прочла свое имя.
Ее руки дрожали, когда Наоми принялась разматывать ткань. Зашуршав, из шелка выпал свиток, но все ее внимание было приковано к лежавшему на раскрытых ладонях предмету. К небольшому, по локоть длинному клинку.
Танто.
Самурайский кинжал.
Кинжал для женщин. Для самозащиты и самоубийства.
Подарок Такеши.
Негнущимися пальцами с третьей попытки Наоми развернула свиток и прочла единственное содержащееся в нем хокку.
Аиста гнездо на ветру.
А под ним — за пределами бури —
Вишен спокойный цвет.
— Он знал, что не вернется, — вслух произнесла Наоми, чтобы своим ломким голосом заполнить поселившуюся в спальне тишину.
Она не успела заплакать, хотя, видят Боги, собиралась! Услышала доносящийся с улицы шум и порывисто поднялась, наскоро ополоснула лицо, смыв с него чужую кровь, и выскочила из дома.
