— Валите-ка вы к своей Кристине! С ней у вас выгодный союз, общий ребенок, наследник для вашей гигантской корпорации, а меня оставьте в покое! Со мной у вас одна сплошная беда!
Хватаюсь за ручку, распахиваю дверь, но Макс, раздраженно ругнувшись, захлопывает её прежде, чем я успеваю выскочить под ливень.
— Мы не договорили! — рывком притягивает за предплечье ближе к себе. Пиджак на мне распахивается и обнажает грудь, но это последнее, что меня сейчас волнует.
— О чем? Какое имя выбрать твоему биологическому ребенку? Или какой комплект слипов для него купить? Я хочу уйти! Отпусти! — вырываюсь изо всех сил, но тщетно.
— Перестань! — впивается стальной хваткой мне в руку.
— Я не такая! Ты меня достал! Я ни с кем кроме вас двоих не спала! Илья у меня был первым, ты вторым! Я тысячу раз пожалела, что позволила тебе трахнуть меня! Ты — сукин сын! — выплевываю горькую правду прямо ему в лицо.
— Не понравилось? — оскалившись, Максим сверлит меня диким взглядом. — Давай начистоту? Разве с Илюхой трахаться было круче? Сколько раз ты штопала себя там, чтобы взять планку повыше?
Глава 8
Ива
Штопала… себя?.
.
Там?..
Поражена очередным гнусным заявлением, теряю контроль и мажу придурку звонкую пощёчину.
Шлепок взрывает повисшую на мгновение тишину.
Матерь Божья…
От боли, пронзившей мою ладонь, наворачиваются слезы. Но я запрещаю себе рыдать. Терплю. Глядя на Макса, лишь крепче сцепляю зубы. Мышца в груди лопает пополам. Оглушенная гулкими ударами собственного сердца, удерживаю на себе ошарашенный взгляд мужчины.
Бах! Бах! Бах! Бах-ба-бах! — всё громче и надрывистей стучит пульс. Уши закладывает.
Бож-ж-же…
Я с трудом перевожу дыхание, отмечая, как постепенно после шока Макс приходит в себя. Разжимает на мне руку.
Мотнув головой, бешеным взглядом четвертует. Глаза, как у демона, горят.
Мокрый. Взъерошенный. Возбужденный. Находится на волоске от взрыва. Но мне плевать!
Я вся внутри и снаружи горю.
Инстинкт самосохранения отключается напрочь.
Не могу мириться с происходящим.
От этого закипаю.
Натянутая пауза начинает трещать, а затем звонко лопается.
Накопившиеся эмоции прорывают плотину и без того слабой выдержки, криком выходят из меня наружу:
— Ты — больной придурок! Тебя послали на хрен! Дважды! И ты решил отыграться? Зачем ты лжёшь?
Моя грудь ходит ходуном. Рывками тяну воздух. Ребра от напряжения выкручивает.
Дышу… Дышу… Дышу… И Пожарского взглядом пожираю. Желание расцарапать ему шею и щеки становится нестерпимым.
