— Что за бред ты несешь? Откуда у тебя такие мысли?
— Илья тоже не смахивает! Но баловался коксом и не раз! — рявкает Макс, подаваясь ко мне всем корпусом. — Даже если ты беременна, не факт, что этот ребенок от него. Понимаешь, о чём я?
***Понимаю? Понимаю ли я?
Конечно же нет!
Сдернув кофту со спинки сиденья, я несдержанно взвиваюсь:
— Ты сумасшедший! По-прежнему считаешь меня шлюхой? Вдобавок подсевшей на наркоту? Тогда зачем всё это? Зачем обо мне заботишься? Зачем затащил шлюху в свою машину? Спрятал от дождя.
Обнимал под ливнем, как в последний раз! Трогал меня, едва касаясь, чтобы я не чувствовала прикосновений! А я чувствовала! Слышишь? Я всё чувствовала! Каждое движение твоих пальцев вдоль позвоночника! Твоё напряжённое дыхание на моих волосах! Горячий взгляд на затылке! Я всё чувствовала! Ты выгнал водителя под ливень, чтобы спокойно меня оболгать? Мог бы сделать это при нём!
— Хватит! — рявкает Максим, сотрясая воздух в автомобиле наравне с непогодой.
Я инстинктивно замолкаю. Смотрю на перекошенное гневом мужское лицо.
Мой подбородок начинает мелко дрожать. От обиды выступают новые слезы. Сцепив зубы, я смахиваю влагу с ресниц. Плевать. Пусть смотрит. Это в последний раз.
Я больше не буду реветь!
Боже, я ведь скучала по нему… Грезила им во снах. Постоянно мечтала о нашей встрече.
И что теперь?
Как я могу молчать? Когда мне необходимо высказаться. Прокричаться!
Не хочу, чтобы мне закрывали рот!
Не желаю, чтобы меня смешивали с грязью!
Яркие электрические разряды, словно соглашаясь со мной, рассекают атмосферу ослепляющей паутиной.
А затем следует раскатистый удар грома. Очень близко. Настолько мощный и громкий, что сотрясает не только мрачное небо, но и землю. Я напугано вздрагиваю. Зябкий страх холодит легкие. Прижимая кофту к груди, ощущаю, как открытая кожа покрывается ледяными мурашками.
— Оставь это. Дай сюда, — гортанный голос Пожарского раздается у самого лица.
Резко разлепляю веки и сходу ныряю на глубину его карих глаз, словно в Марианскую впадину. Погружаюсь в бездну без страховки и кислорода… Под натиском его пристального внимания перестаю дышать.
— На кресле высохнет быстрее, — поясняет он, отбирая у меня кофту со слетевшим к животу лифчиком. Расцепив одежду на подголовник, Макс сглатывает скопившуюся во рту слюну. Его кадык нервно дергается. Голодный, тяжелый взгляд мажет по моей оголенной груди, проходится по заострившимся от зябкости соскам, током жалит.
Вцепившись пальцами в жаккардовую ткань, я затаиваю дыхание.
