Да вот хоть коллега, весь корпоратив стремившийся полапать мои коленки, сгодится, если опять полезет. Так-то Антон Дмитриевич ничего, и в разводе к тому же.
Только вот пара влажных снов, случившихся со мной на этой неделе, были совсем не про него.
А про гадкого, мерзкого, похотливого Бергмана!
И это бесит еще сильнее!
Вот я и упираюсь принципиально в этот пункт, будто в самом деле он мешает мне согрешить где-нибудь на стороне.
А в четверг вечером мне звонит Эля с телефона Геры.
Я, приготовившая пару гадостей на такой случай, жестоко обламываюсь.
— Привет! Есть пару минут? — спрашивает она.
На заднем фоне бубнит Бергман:
— Вы меня зае… задрали вы меня! Какой нахер фотосэт?
— Ну, пара минут есть, — настороженно отвечаю я, мрачно разглядывая мыски сапог на шпилярах.
Я только заползла домой и никуда ни при каких обстоятельствах не попрусь. У меня болят ноги, задница и поясница. А все потому, что вчера мне показалось, что я видела Германа на улице возле клиники, и сегодня я выпендрилась, как на парад.
Зачем я это сделала, внятно объяснить не смогу, но, думаю, любая женщина меня поймет.
— Завтрашний вечер ничем не занимай. Если были планы отменяй, — велит это рыжее чудовище. И нотки в голосе знакомые такие. Повелительные. Явно дядя приложил руку к воспитанию. Даром, что подкидышем зовет.
— Зачем это? — напрягаюсь я еще больше, подозревая, что не просто так там Бергман воет на болотах.
— Ба решила отправить семейные фотографии родственникам в Израиль, но вышел конфуз.
Семейные фотки, где бы фигурировали все нужные морды, отсутствуют. Ни в профиль, ни в анфас нету. Так что меня припрягли всех отснять в красивых разнообразных позах.
— Ну а я для чего? Зонтик подержать? — все равно не въезжаю я, но чую подставу. С чего бы это Розе Моисеевне прям задымилось осчастливить израильских родственников? Они много лет, судя по всему, обходились без светлых ликов дальней родни.
— Нет, — ржет Эля. — Тебя тоже представят родичам. Наравне с моим Олегом.
«И гнусного совратителя приведи», — сказала ба. У него, кстати, реакция типа твоей была на новость. Правда, потом он гадко улыбнулся, и я думаю, он что-то замыслил.
— Погоди, я не гнусный совратитель. Олегу положено, пусть он и отдувается. Я-то тут с какого бока?
— Лучше не спрашивай. Дядя и так отказывался тебе звонить. Я спиз… Я одолжила у него телефон. Он еще не видел.
— Твой дядя местами разумный человек. Ну ты-то в курсе, что все это постанова.
