Я взяла его за ладошку, на которую налипли песчинки, и мы направились прочь с пляжа.
— Где твои ботиночки? — поинтересовалась уже у кромки, за которой начиналась тропинка в сторону дома.
— Вот, — Джордж показал мне вторую руку и принялся обуваться.
Свежий морской воздух определенно пошел ему на пользу. Как и мне. Сын загорел, с его щек не сходил румянец, он окреп, постоянно играя то в саду, то на пляже, то в лесу. Хорошо, что с нами приехала няня, иначе я бы просто не справилась. Ведь и о делах нельзя было забывать.
"
"Оказалось, что у стремительного развития железной дороги есть свои минусы. Например, письма даже в глушь, где мы проводили лето, доставляли теперь очень быстро. Каждый день я получала новые отчеты или послания, на которые требовалось дать ответ. Говорят, еще пятнадцать лет назад подобные обсуждения растягивались на несколько недель. Сейчас же все измерялось в днях. Вот и сегодня в кабинете меня дожидался финансовый отчет, присланный поверенным Блэком.
Мы добрались до дома.
Про себя я называла его дачей. Он был куплен несколько лет назад, когда доктор настойчиво посоветовал побольше дышать морским воздухом и проводит время на солнце. Дом располагался в южном приморском городке, и, хотя купаться здесь мне было холодно даже летом, я подозревала, что мой закалившийся сын вскоре попросится плавать в море.
И придется ему разрешить. Бедное материнское сердце!..
— Мастер Джордж! — нас встретила няня и забрала сына умываться и приводить одежду в порядок.
Оставив шляпку в прихожей, я поспешила пройти дом насквозь и вышла на просторную веранду из светлого дерева. Здесь стояли несколько стульев, письменный стол, кресло-качалка и люлька.
Последние два предмета мебели были заняты моими мужем и дочерью.
Я остановилась в дверях, наблюдая, как Эдвард с довольной улыбкой усадил на колени полуторагодовалую Роуз, одетую в белоснежное платьице, и теперь позволял дочери дергать себя за волосы и похлопывать ладошками по щекам.
Роуз вертела папочкой, как хотела, будучи еще младенцем. Кажется, мне придется взять на себя роль строгого полицейского, иначе у нас вырастит самая избалованная девочка во всей стране.
Впрочем, так ли это плохо?..
— Ма-ма! — обрадовалась малышка, увидев меня, и тут же потянулась руками.
Я подошла, чтобы взять ее, и поцеловала Эдварда в щеку, уколовшись о щетину. В этой «глуши» — как он называл нашу приморскую дачу — он порой позволял себе не бриться.
