Он стоял уже от нас в нескольких шагах. — Я не хочу ни о чем говорить. Но я рад, что сегодня сдохнете не только ты с женушкой, но и ваш выблядок, — и он потянулся куда-то за пазуху.
А дальше…
Дальше я не успела ничего понять.
— Нет! — выкрикнул Эдвард и со всей силой толкнул меня в купе и прыгнул следом сам, пытаясь накрыть меня собой, и в тот самый момент…
… прогремел взрыв.
И вокруг опустилась темнота.
Эпилог
ЧАСТЬ II
Огромное бескрайнее море с тихим шелестом накрывало песок. Одна за другой волны доходили до берега и умирали, оборачиваясь пенными барашками.
Закатное солнце на горизонте превращало воду в ослепляющее ярко-оранжевое пятно. Если прищуриться, то казалось, что море горело.
Я сидела на пледе, разостланном поверх теплого, нагретого за погожий день песка. Светлый подол платья трепал соленый ветер, он же приносил от воды брызги. Соломенная шляпа на длинных лентах болталась где-то за спиной, и я чувствовала на лице волосы, выбившиеся из никого пучка на затылке.
Что такое счастье?
Раньше на этот вопрос я дала бы несколько разных ответов.
Теперь все было однозначно.
— Мама!
Мой босоногий сын, смешно утопая в мокром песке у самого берега, повернулся и помахал мне рукой.
— Я построил замок!
— Ты не замерз? — я чуть скептически оглядела его наряд, состоявший из закатанных по колено штанишек и рубашки.
Небрежно снятая курточка валялась где-то на песке. Все же в мае на побережье бывало прохладно, особенно под вечер.
— Нет! — он с энтузиазмом помотал головой. — А вы? Ты?
Я улыбнулась.
Джорджу исполнилось семь, и с некоторых пор к нему приходили приглашенные учителя, и он постигал с ними азы этикета и светского общения. Слышать, как мой собственный ребенок порой обращался ко мне на «вы», было странно, почти дико. Но таковы были правила и требования мира, в котором он родился. И я его не поправляла, надеясь, что он чуть подрастет и будет говорить мне «ты», как делал Уильям. Тоже ведь не сразу привык…
Я бросила быстрый взгляд на горизонт, где оранжевое солнце почти коснулось воды.
— Пора домой, милый.
Встала и начала складывать плед, и через минуту рядом возник Джордж и принялся усердно помогать, а на деле же больше мешать, но я его не одергивала.
— Вот, мама! — произнес, раздуваясь от гордости, и протянул кривой сверток.
— Спасибо, малыш, — не удержавшись, я потрепала его по светлым волосам, которые он унаследовал от нас с Эдвардом.
На мгновение Джордж прильнул к моему бедру и почти сразу же отстранился.
