— Вот здесь винт, вот здесь — труба, по которой должен подаваться уголь, а это отверстия для пара, который должен разбрасывать уголь в топку…
Он говорил спокойным, чуть увлеченным тоном, старательно обходя профессиональные термины, в которых я бы наверняка запуталась.
— Видите? — продолжил он, передвинув лист ближе ко мне. — Это изобретение будет способно заменить тяжелый труд податчиков угля и многократно усилить мощность паровоза! Эта проблема существует уже сейчас, человек не может работать с такой скоростью, которая требуется, чтобы толкать тяжелую машину…
Звучавшие в его голосе нотки искреннего восторга заставили меня улыбнуться.
Обычно Норфолк вел себя холодно, скрытно — но сейчас, наблюдая, как он отодвигает в сторону один лист и сразу же тянется за следующим, я видела перед собой совсем иного человека.
Страсть и азарт к будущим открытиям освещали его изнутри и делали его лицо по-настоящему живым.
— А здесь, здесь ваш отец работал над более эффективной формулой сцепления нескольких составов, сочлененных паровозов, чтобы машина не теряла скорость и ход на поворотах и плавно в них вписывалась, — перегнувшись через стол, он подвинул к нам другой чертеж.
— Представьте: если это внедрить на практике, паровозы смогут брать более крутые уклоны без дополнительной сцепки, да и скорость будет набираться существенно быстрее!
Теперь уже я смотрела на него и слушала словно завороженная."
"Пришлось прикусить губу и потрясти головой, чтобы избавиться от странного наваждения.
Будет лучше, если я не буду этого чувствовать.
— Это настоящее сокровище, Тесса, — произнес Норфолк уже чуть сдержаннее. — Если даже малая доля того, что я увидел здесь, содержалась в документах, которыми завладел сэр Джон, то… то я могу понять, почему он и маркиз Хантли сделали то, что сделали.
— Тебе это поможет? — незаметно для себя я перешла на «ты», а герцог, этого не ожидавший, вздрогнул.
— Да, — сказал он после молчания. — Мне это поможет.
— Хорошо… — шепотом выдохнула я.
— Я рада.
Норфолк бросил на меня нечитаемый взгляд. Затем он отстранился, но, выпрямившись, остался возле кресла, в котором я сидела.
— Значит… ты сможешь использовать это? — тихо переспросила я, переводя взгляд на разбросанные по столу бумаги.
— Да, — повторил он.
Я коротко кивнула. Несколько последних фраз, которыми мы обменялись, вдруг ощутились искусственными и натянутыми. Словно мы говорили вовсе не о том, о чем следовало.
Или о чем мы хотели.
