Я не ответила, лишь кивнула, и, собрав в кулак последние крохи самообладания, развернулась и вышла из кабинета, оставив Норфолка одного со всеми его рассудительными планами и желанием поговорить о делах.
Когда дверь за мной закрылась, я на мгновение прижала лоб к прохладному деревянному косяку, стараясь унять сумасшедший ритм сердца и горький привкус во рту.
«Ничего не случилось», — повторила я про себя, точно убеждая, что не было ни разочарования, ни сдавленного желания большего — просто деловой разговор об удачных инвестициях.
Между мужем и женой, связанных узами фиктивного брака.
Интерлюдия
Герцог Норфолк
Когда она ушла, он долго смотрел ей вслед. На дверь, которая была закрыта столь тихо и аккуратно, что в тишине кабинета еще долго звучал так и не случившийся удар.
Чувствовал себя — ослом. И даже такое сравнение было обидным.
Для животного.
Герцог прошелся по кабинету, бросил скучный взгляд на разложенные в беспорядке на столе чертежи.
— Возможно будет лучше, если мы учредим совместное предприятие, — с раздражением повторил он вслух собственные слова, нарочно исказив голос до пискливого кривляния.
— Я поговорю с поверенным Блэком…
Норфолк закатил глаза. Но винить, кроме себя, ему было некого.
— Идиот, — припечатал он и скривил губы.
Взгляд упал на встроенный в стену шкаф, за стеклянными дверцами которого притаились бутыли. Ну, уж нет. Топить собственную досаду он не станет. Изопьёт чашу своего провала до дна в трезвом уме.
Стоило ее поцеловать."
"Он хотел показать, что не собирается бесчестным образом наживаться на настоящем сокровище, которое она сама принесла и вложила ему в руки.
Что готов разделить это в соответствии с тем, что диктовали ему совесть и честь. И что сегодня же отпишет ей землю и поместье, как и обещал. Что он не какой-то алчущий, жадный монстр — наподобие ее опекуна и несостоявшегося жениха-маркиза.
Что все, что ему нужно: открыть вторую фабрику, на которой было заморожено производство; восстановить сожженный дотла склад; рассчитаться с кредиторами и не чувствовать больше никогда на своей шее ярмо долга.
Но что он показал в итоге?
Что он идиот.
Или — что еще хуже — что она ему безразлична.
А это было ложью.
Когда женщина так смотрит на тебя, когда чуть приоткрывает манящие, припухшие губы, когда трепещет ресницами, и у нее на щеках разгорается нежный румянец — нужно ее целовать.
А не вещать про совместные предприятия и поверенных.
Сперва герцог хотел ее догнать, но, подумав, отпустил.
