Далее, кавказцы обижены на верховную власть за понижение статуса управителя территорией. Раньше таковым был наместник. И полномочий больше, и путь к государю короче. Для туземцев подобные вещи имеют важное значение. По ним они судят, любит или не любит их монарх.
– Неужели? – удивился Дурново.
– Именно так, Петр Николаевич. Ведь это Кавказ!
– Необычно и непонятно для петербургских бюрократов… А кого они хотят вместо Голицына, эти влиятельные люди?
– Сразу несколько человек назвали мне другого князя, Воронцова-Дашкова.
– Иллариона Ивановича?
– Точно так. Он кавказец по предыдущей службе, оставил в крае хорошую о себе память. Ближайший сотрудник Барятинского! Кроме того, князь знатен и богат, относится к блестящему русскому роду.
– Что богат, это хорошо, – согласился тайный советник. – Не будет в казну залезать. Вы вот что, Алексей Николаевич, напишите мне записку на одном листе, короткую. Обо всем, что сейчас сказали. И не забудьте упомянуть: разведать обстановку вам поручил покойный министр.
Пока память о нем еще не выветрилась из августейшей головы, надо на этом сыграть.
Лыкова покоробила циничность собеседника, однако тому было виднее, как держать себя в высших сферах. Он поднялся и спросил:
– Могу идти?
– Да. Жду вас с запиской послезавтра. Будьте в десять утра в парадном мундире со всеми наградами на Балтийском вокзале.
У коллежского советника полезли вверх брови.
– Я поеду докладывать государю, – пояснил Петр Николаевич. – На всякий случай находитесь при мне.
Не знаю, захочет ли он вас увидеть или довольствуется запиской. Ну, посидите в приемной.
– Слушаюсь!
– Да, фамилий ваших собеседников в бумаге лучше не называть.
– Слушаюсь!
В условленное время коллежский советник прибыл на вокзал. Дамы с интересом смотрели на немолодого седовласого мужчину с боевыми наградами. Лицо заурядное, но годы уже наложили некую печать – с таким человеком есть о чем поговорить… А над левым ухом короткая дорожка, будто парикмахер машинкой пробрил.
Подъехал Дурново. К удивлению Лыкова, он был во фраке с Александровской лентой по жилету. Поймав взгляд подчиненного, пояснил:
– Статские министры на высочайший прием за городом являются во фраках.
Поезд до Петергофа уже стоял у перрона. Сыщик опять был удивлен: секретарь Дурново вынул из портфеля и показал кондуктору три проездных билета, как для рядовых пассажиров. Тот откозырял и пустил всех в особый министерский вагон.
