Здание больницы было оцеплено полицией, не пропускавшей посторонних внутрь. Новости о чудовищных обстоятельствах, вследствие которых пациент поступил к ним, были во всех газетах, на всех каналах. Прошло двое суток, а интерес общественности не стихал.
– Привет, – раздался позади Фионы женский голос.
– Боже мой! Вы очнулись! Я сейчас позову доктора Райли! Только не пытайтесь встать.
– Почему я здесь? Я не должна быть здесь.
– Все хорошо, вы поправитесь, – ободряюще сказала Фиона. – Вы сейчас находитесь в больнице «Добрый самаритянин», вас привезли после…
– Нет! Я умерла! – крикнула женщина и рухнула на подушку, очевидно потеряв сознание.
Запищали приборы, загорелись тревожные лампочки. Фиона распахнула дверь и закричала на весь коридор:
– Доктора Райли сюда! Немедленно!
Сэм Райли вбежал в палату. Обычно самый привлекательный хирург больницы успевал обменяться парой игривых реплик с хорошенькой рыжей сестричкой Макманус, но сегодня было не до разговоров. Эта пациентка обязана была выжить! Сэм приложил слишком много усилий, чтобы спасти жизнь пострадавшей, оставалось совсем немного.
– Что случилось? – быстро спросил он, приподнимая веко пациентки.
Судя по приборам, сердечный ритм стихал, но давление было очень слабым.
– Да ничего, – пробормотала Фиона. – Я открыла шторы, и она очнулась. Сначала поздоровалась и очень спокойно спросила, где находится. Я ответила, и тут она разволновалась, сказала, что умерла, и отключилась.
Райли смотрел на лежащую на кровати доктора Никки Робертс.
В «Новостях» о ней говорили как о центральной фигуре в деле убийцы-зомби."
"Хирург приложил немало усилий, чтобы вернуть Никки к жизни. Она потеряла критически много крови. К тому же пуля Луиса Родригеса раздробила ей кость под коленом, собрать которую оказалось непросто. Сэм Райли вел операцию много часов, но до сих пор не был уверен, что совершил чудо. Оставался риск инфекции. Впрочем, у Никки Робертс было здоровое сердце, и он надеялся, что организм справится.
– Отмените морфин, – распорядился Райли.
– Уменьшить дозу, вы хотели сказать? – уточнила Фиона.
Сэм перевел на нее суровый взгляд.
– Разве я так сказал?
– Ну, в общем, нет, – удивленно протянула медсестра. Впервые на ее памяти доктор говорил так холодно. Конечно, он чувствовал ответственность за пациентку, да и присутствие прессы и полиции создавало нервную обстановку. – Она же будет мучиться от боли.
– Ей будет лучше прийти в себя, – твердо сказал Сэм и перекрыл капельницу.
