И что же дальше? Вы арестуете меня?
Родригес протянул руки для наручников и засмеялся.
«Да он полный псих. И как, черт побери, никто до сих пор этого не замечал?» – подумала Никки и посмотрела на Гудмана с признательностью.
Она ожидала, что сейчас детектив зачитает арестованному его права и наденет наручники. Гадая, сколько еще полицейских находится на складе, Никки заозиралась по сторонам.
В этот момент раздался оглушительный выстрел, и голова Родригеса взорвалась, словно уроненный на асфальт спелый арбуз. Брызги крови и осколки черепа разлетелись во все стороны, испачкав лицо, руки и блузку Никки.
Переступив через тело Родригеса, Гудман подошел к ней и присел на корточки.
– Ты убил его, – прошептала она, ловя ртом воздух.
– Да. – Лу осторожно, тыльной стороной ладони отер ее щеку.
– Ты даже не попытался его арестовать.
– Нет. Даже не попытался.
Никки неудержимо затрясло, и она зашлась в рыданиях. С каждым вырывавшимся из груди всхлипом приходило облегчение.
– Спасибо.
Она потянулась к Гудману и порывисто обняла за шею.
Детектив обнял ее в ответ и отпустил, лишь когда рыдания стихли. Никки привалилась к стене и наконец вытянула раненую ногу, теперь холодную и онемевшую, словно каменную. Никки срочно требовалась медицинская помощь.
– Ты спас мне жизнь, – сказала она с чувством.
Гудман долго смотрел на нее, и его странный взгляд смущал ее. Внезапно Никки показалось, что лицо детектива отдаленно напоминает лицо Родригеса.
– Ты удивительно глупая женщина, – фыркнул Гудман и приставил пистолет к ее виску.
Из здания заброшенного склада раздался второй выстрел. Услышав его, женщина, направлявшаяся к автобусной остановке, ускорила шаг и ни разу не обернулась.
Глава 38
Фиона Макманус любила свою работу в больнице «Добрый самаритянин». Не то чтобы ей нравилось быть медсестрой, но она всегда хотела помогать людям и видела в этом свое призвание и моральный долг.
«Помогать другим можно лишь до тех пор, пока результатами этой помощи можно оплачивать счета», – не уставала напоминать Фионе мать.
К счастью, в больнице неплохо платили.
Фиона раздвинула шторы, чтобы впустить в палату немного солнца. Пациент прибыл недавно и теперь мирно спал.
Медсестра сверилась с показаниями приборов: пульс и дыхание ровные. Давление после капельницы пришло в норму. Впрочем, судить было сложно, потому что врач прописал пациенту большую дозу морфина.
Поправив цветы в вазе, Фиона выглянула в окно. Внизу столпилась куча репортеров и зевак.
