Гудман привез ее в больницу? Но разве он не пытался убить ее там, на складе? Или вся эта ужасная сцена была лишь плодом ее воображения, затуманенного большой потерей крови?
– А можно его позвать?
– Я сейчас уточню.
– Вы же вернетесь вместе с ним? – выпалила Никки, внезапно преисполнившись ужасом. – То есть побудете здесь, пока он не уйдет? Вдруг мне… что-нибудь потребуется?
Фиона с удивлением посмотрела на пациентку. Такая смелая и физически выносливая женщина явно выказывала признаки страха. А ведь даже без морфина она была способна мыслить трезво, не стонать, не жаловаться.
Любой другой на ее месте выл бы от боли.
Быть может, она боится, потому что появление полицейского оживит воспоминания об ужасных обстоятельствах нападения?
– Конечно, я буду рядом, – мягко пообещала Фиона. – А если вы почувствуете усталость, просто дайте знать, и этот парень мигом вылетит вон.
Медсестра ушла, а Никки тревожно завозилась на кровати. Нога болела так сильно, что было совершенно невозможно найти удобную позу.
«Что я скажу Гудману? Какие вопросы смогу задать?»
Ни одного разумного объяснения его действиям не находилось. Но ведь он спас ее, причем дважды! Сначала застрелив Родригеса, а потом вызвав неотложку!
Никки так разволновалась, что вспотели ладони. Пришлось впиться в них ногтями, призывая себя к спокойствию. В этот момент в коридоре раздались шаги и послышался голос медсестры:
– Она здесь, проходите, но старайтесь не слишком ее тревожить.
Дверь открылась. Никки затаила дыхание.
– Здравствуйте, доктор Робертс, – произнес краснолицый детектив Джонсон.
– Добро пожаловать в мир живых!
Глава 39
– Вы? – Никки изумленно смотрела на гадкого копа, который много недель отравлял ее существование. – Что вы здесь делаете?"
"– Ждал, когда вы придете в себя, – ответил Джонсон ровным тоном, либо не замечая ее возмущения, либо предпочитая не обращать на него внимания. Он подошел, грузно опустился на стул у кровати. – Слыхал, ногу вам не отрежут. Хорошие новости, док. Ноги-то у вас всегда были высший класс.
Никки фыркнула. Каковы бы ни были обстоятельства, этот толстяк всегда вел себя совершенно нетолерантно.
– Вы весьма привлекательная женщина, но вам бы куда больше шло, если бы вы хоть иногда улыбались, – насмешливо продолжал Джонсон. – Я, конечно, вам не нравлюсь, но ведь я как-никак спас вам жизнь.
– О чем вы? – Никки резко села в постели, что вызвало взрыв боли в раненой ноге. Она застонала, но даже не подумала отвести взгляд от полицейского.
