Весь опыт Бжезинской вопил о том, что продажи квартир сразу вырастут, что в нынешней экономической ситуации было совсем не лишним.
Ожидая прихода Ушакова на работу, Бжезинская просчитывала в уме варианты, откуда взять деньги. В условиях жесточайшей экономии, в которой сейчас жил «ЭльНор», это было непросто. А брать еще один кредит не хотелось. Да и кто ж его даст.
В задумчивости постучав по зубам дорогой ручкой, золотым «паркером», который Борис с Элеонорой Второй подарили ей на сорокалетие, она достала мобильник и набрала номер управляющего крупным банком «Волга-кредит», давно делающего ей щедрые авансы, оставляемые Элеонорой без внимания.
До последнего времени ей даже в голову не приходило интересоваться кем-то, кроме мужа.
– Здравствуйте, моя кр-ра-савица, – услышала она раскатистый голос в трубке и даже поморщилась от омерзения. – Я все гадаю, когда же мне позвонит райская птичка Элеонора Александровна, когда же снизойдет до меня, смертного. Но птичка высоко летает, все норовит в другие банки обратиться, облетает меня стороной, видимо, боится в силки попасть…
– Добрый день, – холодно поздоровалась Бжезинская, не поддерживая пошлого тона, в котором начался разговор.
Видит бог, она бы очень хотела его избежать, но не получается. – Петр Аркадьевич, я бы хотела оформить в вашем банке небольшой кредит. Это возможно?
– Для себя или для «ЭльНора»?
– Для компании, разумеется. Сама я не живу на кредиты. Обхожусь тем, что заработала.
– Элеонора Александровна, дорогуша вы моя.
Женщине пристало тратить больше, чем она зарабатывает. Именно это делает ее женщиной, и именно для этого существуют мужчины. Вот лично вам я бы кредит дал с удовольствием. Невозвратный, хотя и не беспроцентный. – Он сально хохотнул."
"– Петр Аркадьевич, есть ли смысл мне к вам приезжать, чтобы поговорить о кредите для «ЭльНора»?
– Конечно, есть, душа моя. Ты ко мне приедешь, и мы обо всем договоримся. Если ты на мои условия пойдешь – дам денег, а нет – то извини, у тебя сейчас кредитная история не очень-то способствующая.
– И эти условия? – в голосе Бжезинской зазвучал металл.
– Ты же умная женщина, душа моя. И красивая. Я всегда мечтал иметь такую бабу, как ты. Стильную, дорогую, чтобы окружающие завидовали. Ты же у нас королева, а я тебя, королеву, на четвереньки поставлю, – он внезапно охрип и откашлялся. – Вот представил, как я тебя отдеру хорошенько, так хорошо стало… Ну что, приедешь? Конечно, приедешь, у тебя ведь выхода нет.
