– Бжезинская рассмеялась тем чистым звонким смехом, который бывает только у очень счастливых женщин. – В основном я в Москве, конечно, чтобы Витольд без меня не скучал. Но каждый месяц приезжаю на неделю-две. Хоть Степа и прекрасно рулит «ЭльНором», да и вообще дела идут как по маслу, но я стараюсь выполнять свое главное бизнес-правило: «Доверяй, но проверяй». Тем более что подвести Витольда я не могу. Деньги, которых мне так не хватало на строительство, мне он дал. Приходится следить, чтобы инвестиция оказалась прибыльной.
– Говорят, ваш первый муж уехал из города, – спросила любопытная Инна, не страдавшая излишним политесом.
– Да, ресторан его прогорел, а больше ему здесь делать нечего. Продал свою квартиру и вернулся домой, к родителям. Говорят, устроился в какую-то фирму финансовым директором. Женился. Дети говорят, что вроде как всем доволен.
– А как ваша Варежка? Учится еще?
– Школу закончила, поступила в Сорбонну. Мы с Витольдом стараемся выбираться к ней почаще, чтобы не скучала.
У них прекрасные отношения. Я так рада, что Варя приняла его сразу и бесповоротно. Впрочем, иначе и быть не могло. Он прекрасный человек.
– А Бутакова? – Инна понимала, что ведет себя неприлично, но не могла остановиться. Ей действительно было интересно.
– Нора? Она в Москве. Живет с матерью. Работает где-то, но я особо не интересовалась где. С Сергеем они развелись. Он тоже переехал в Москву, практикует у Витольда в клинике. Он же прекрасный врач.
А Вика здесь, в городе. Недавно замуж вышла.
– А Мила, секретарша ваша, она вышла замуж? – В глазах Инессы заплясали смешинки. – Сколько я ее видела, она всегда была так озабочена замужеством.
– А как же. Она вышла замуж за нашего Степу. Так что она теперь мадам Ушакова, степенная дама, воспитывающая годовалого сына Валечку. Девочки, это так неправильно, что мы с вами редко встречаемся. Мне и сейчас особенно болтать некогда, у меня встреча в банке «Волга-кредит», там новый управляющий, обещает волшебные условия сотрудничества.
Обещала приехать, поговорить.
Она попрощалась с двумя подругами и пошла прочь, стремительная, уникальная, ни на кого не похожая женщина, над которой, казалось, было не властно время. Цок-цок… дробно и мерно стучали по плиткам пола каблучки умопомрачительных туфель в виде двух копий Эйфелевой башни. Именно так – бодро, уверенно, непобедимо и должны были звучать шаги к счастью."
