Сарданапал тяжело шагнул к щиту. Таня поняла, что он решился. Он просто не мог иначе.
Все деньги ложь, все злато – бред,Важнее крови платы нет.Когда платить придет пора –Лишь жизнь за все одна цена.Когда на плахе голова,Себя забудь – ищи слова, –услышала Таня голос птицы Сирин.
Раньше, чем она осознала, что собирается сделать, Таня бросилась к щиту и, опережая Сарданапала, опустилась на колени.
– Я умру вместо Сарданапала! Только никого больше не убивай! Только меня! – крикнула она.
Ее щека легла на холодный щит.
"
"Златоусый помедлил, потом занес клинок над головой. Видно было, что готовность Тани пожертвовать собой привела его в замешательство. Боковым зрением Таня увидела, как взгляд Сарданапала метнулся к пергаменту. Его перстень – перстень Повелителя джиннов – накалился, и Таня поняла, что сейчас будет. Он произнесет имя!
Убежденная, что академик не успеет спасти ее, она в ужасе отвела глаза и уткнулась в блестящую поверхность щита. Но даже здесь, в щите, она увидела поднятый клинок и страшное лицо… нет, ли́ца за золотой вуалью.
Щит отражал, но отражал совсем не то, что видели глаза. Глаза могли лгать – щит нет.
– Это не Перун! Не надо! – закричала Таня.
Сарданапал изумленно вскинул голову. Слово, почти сорвавшееся с его губ, не сорвалось. Клинок замер, готовясь опуститься. Таня поспешно метнулась в сторону, и лезвие лишь скользнуло по щиту.
– Стой, Троян! – крикнула Таня, ибо это и было его подлинное имя.
Из перстня Феофила Гроттера вырвалась зеленая искра, слившаяся в одну вспышку с искрой из кольца Сарданапала.
Златоусый пошатнулся, закричал. Голубоватое пламя охватило его лицо, кожу, волосы. Мгновение казалось, что он превратится в пепел. Но этого не случилось. Внезапно огонь погас, пламя опало – перед ними, уже не скрываясь под чужим обликом, стоял Триглав. Ветер теребил золотую вуаль на трех его лицах.
– Даже вашему заклинанию не обуздать того, кто древен, как сама Смерть. К тому же вы произнесли его порознь – один начал, и другая закончила, а это ослабляет магию, – сипло сказал он.
Триглав повернулся и повел рукой. Это было слабое, небрежное движение, однако пергамент с заклинанием в руках у Сарданапала покоробился. Казалось, мгновение превратилось для него в годы. Зеленые пятна плесени заплясали на его краях. Пергамент потемнел, буквы на нем стерлись, и он рассыпался в прах.
– Заклинание разрушения. Когда-то во время битвы с богами я уже видел его в действии, – тихо сказал Сарданапал.
