"Елена Арсеньева
Твой личный кошмар
Часть первая
Корректор
– Да брось кукситься, тут вообще-то ничего, – сказала девчонка, стоявшая в дверях. – Жить можно. Иногда даже весело бывает. Главное, в петлю раньше времени не лезь.
– Что?! – Лёлька взглянула на нее, но разглядела только какое-то расплывающееся пятно вместо лица.
Она изо всех сил старалась удержать слезы, а они так и подступали к глазам. И даже уже немножко лились…
– В петлю не лезь, – повторила девчонка и сделала очень выразительный жест: обвела шею рукой, а потом как бы потянула вверх.
И закатила глаза, и высунула язык.
«Значит, это все-таки психушка!» – подумала Лёлька и наконец-то расплакалась.
Это психушка, а никакой не санаторий! Значит, ее все обманывали: и родители, и «дядя-доктор», и сопровождающий, который встретил ее на станции и привез сюда.
Значит, она все же чокнутая.
А всем чокнутым место в психушках.
И ничего удивительного нет в том, что водитель, который вез Лёльку и ее сопровождающего со станции, чесанул от санаторных ворот с третьей космической скоростью, едва пассажиры вышли из его машины и вытащили из багажника Лёлькин чемодан! Боялся, наверное, что из этой узкой зеленой калитки вывалится толпа психов и набросится на него.
Наверное, тут всякое бывало. Этот шофер небось часто сюда людей возит. Может, кто-нибудь из них на него и накидывался…
Лёльке, если честно, тоже очень хотелось накинуться. Накинуться, вцепиться в него – и не отпускать до тех пор, пока не отвезет ее обратно на станцию.
А еще лучше – прямиком в город, на родимую улицу Фруктовую, где Лёлька прожила почти тринадцать лет своей жизни. И не возражала бы прожить еще десять раз по тринадцать!
Хотя, наверное, столько не живут… Ни на улице Фруктовой, ни на какой-нибудь другой.
– Лина, прекращай новенькую пугать, – строго сказал сопровождающий. – Дай ей время оглядеться, привыкнуть.
– А потом можно пугать? – нагловато ухмыльнулась девчонка, но сопровождающий не ответил, а только велел проводить Лёльку на третий этаж, добавив, что чемодан пока останется здесь.
Лина тихонько хмыкнула, но ничего не сказала.
Потом сопровождающий закрыл за собой дверь – и все.
Больше Лёлька его не видела.
Так же как и своего чемодана, между прочим.
Пока шли по коридору, Лёлька испуганно озиралась.
Лина больше про петлю не говорила, зато критически поглядывала на Лёлькину косу. И даже рот кривила в этакой ехидной ухмылочке.
