– Принцесса моя, – отвечает Наташа, а я впервые за последние дни вижу её улыбку, – тебе здесь не понравится.
– Это почему же?
– Скажу тебе по секрету, – говорит шёпотом Наташа, – в больнице ужасная еда. Очень невкусная. И здесь совсем нет твоей любимой пиццы."
"– Ну и что? У нас Радмир есть, он нам вкусненькое будет приносить.
– А ещё в больнице нужно соблюдать покой. Бегать и прыгать категорически нельзя.
– Я буду тихой, как мышка, мамочка. Обещаю. Ну, пожалуйста.
– Нет, Лиз. Тебе со мной, правда, нельзя, – дочка огорчённо вздыхает, отчего моё порванное в хлам сердце бьётся в очередных конвульсиях.
– Малыш, не обижайся. Меня на следующей неделе выпишут и мы снова будем с тобой вместе.
Я подхожу ближе и, схватив стоящий в углу стул, присаживаюсь недалеко от девчонок. Наташа наконец-то отрывает взгляд от дочери и переключает его на меня.
– Привет, – фальшиво улыбаюсь, а она всего лишь кивает. В её глазах такой холод, но я не сдаюсь. – Тебя правда выпишут на следующей неделе?
– Правда, – отвечает Наташа, но уже её голова повёрнута в сторону Лизы и от этого жеста меня скручивает в сто раз хуже любого нокдауна.
Не хочет смотреть на меня?
Я настолько ей противен?
– Если нужно привезти какие-то вещи, то я могу смотаться домой – только скажи.
– Ничего не надо. У меня всё есть.
Киваю, хотя она этого и не видит. Ну да, всё есть у неё. Подружка каждый день ходит и приносит. А меня попросить, получается, западло. Ладно. Это я уж как-нибудь переживу, лишь бы только знать, что у неё действительно всё есть.
С лечением и медикаментами проблем нет – это я точно знаю, потому что с первого дня, как Наташу госпитализировали, пообщался с главврачом и теперь, в случай чего, он лично звонит на мобильный.
В палату входит медсестра и, увидев нас с Лизой, просит ненадолго постоять за дверью, чтобы она могла выполнить необходимые процедуры согласно назначенного лечения. Естественно, мы выходим.
– Радик, когда медсестра закончит делать маме укол, ты заходи один, а я тут за дверью постою, – на полном серьёзе заявляет Заяц, смотря на меня большими карими глазами, точь-в-точь как у её матери.
– Не чуди, Заяц. Вместе пойдём.
– Ты такой большой, а совсем ничего не понимаешь. Вам с мамой поговорить нужно. Она обижена на тебя. Я видела, как она на тебя посмотрела, но при мне ничего не сказала.
– Лиз, не выдумывай. Мы же взрослые, сами разберёмся.
– Я не хочу, чтобы вы ругались. Я уже потеряла папу и больше никого не хочу терять.
