Не в глаза смотрит, а куда-то в район запястье, на циферблат часов, что ли.
– Бог простит, и я прощаю, – цитирует Евангелие, только легче от этого не становится. Уверен, она ответила из ряда ""на отвали"".
– Наташа, я люблю тебя. Я выдержу любое твоё наказание, только знать бы, что ты действительно меня простила."
"В день выписки я долго сижу на койке, тупо уставившись в зеркало перед собой. Последние недели наложили неизгладимый отпечаток не только на моё сердце, но и на всю меня в принципе. Лицо исхудало, щёки впали, а таких острых скул я отродясь не помню.
Но если говорить откровенно, то выгляжу я намного лучше, чем себя чувствую. Внутренние ощущения таковы, будто по мне катком проехались, а затем ещё и танком. Наверное, раскатанная лепёшка в духовке ощущает себя комфортнее, чем сейчас себя я.
Милая санитарка помогает мне одеться. Я так и не научилась это делать как положено одной рукой: банально не могу застегнуть крючки на лифчике. Волосы собирает в хвост тоже санитарка, которую я не устаю благодарить.
Когда я, полностью одетая и с собранными сумками, сижу на койке, в палате распахивается дверь и на пороге замирает Радмир.
Встречаемся взглядами. Он смотрит в упор и не моргая, будто на музейный экспонат, а я же быстро опускаю глаза и тупо пялюсь на его ботинки.
– Привет, – его голос немного вибрирует, и я даже чувствую волнение, которое испытываю сама.
Это какой-то новый этап отношений. Что-то незнакомое и чужое, потому отныне мы не знаем, как вести себя рядом друг с другом.
По-прежнему сижу на койке и не смотрю на мужа, поэтому, когда Радмир подходит вплотную, то молча опускается рядом со мной. Между нами каких-то жалких тридцать сантиметров, но они как барьер, выстроены из такого плотного металла, что пробить их толщу обычными словами не получится.
Я много думала о нас с мужем. В больнице у меня было предостаточно времени для этого дела и если поначалу я пыталась найти хоть какие-то оправдания случившемуся, то уже буквально недавно поняла: нет смысла копаться в прошлом, ситуацию не изменить, но изменить к ней своё отношение всё же нужно.
Самая большая потеря в моей жизни – не родившийся ребёнок, зачатый в любви с любимым мужчиной. И как бы я ни старалась хоть немного притупить боль от утраты, ничего не выходит. А глядя на Радмира, становится ещё больнее, потому что он напоминает мне о нашей дочери и всегда будет напоминать. К сожалению.
