Она проводит непонятные манипуляции возле штатива с капельницей, но я даже не вижу этого – глаза жжёт не слезами, а настоящей кислотой. Мой всхлип отдаёт эхом где-то в виски. Раньше я не знала, каково это умирать. Сейчас отчётливо ощущаю каждую умирающую внутри клетку.
– Наташа, всё будет хорошо. Главное, что ты жива, – голос мужа баюкает как колыбельная, а лёгкие прикосновения рук к моему лицу приносят успокоения.
Клонит в сон. Веки наливаются свинцом, и я закрываю глаза, не имея сил противиться неизбежному.
Похоже, меня решили накачать снотворным. И где-то издали доносятся остатки разума: моя доченька умерла, я никогда не смогу её подержать на руках, никогда не услышу её плач. Значит, ничего хорошего уже больше не будет.
Глава 20
Радмир
– А маму скоро выпишут? – спрашивает Лиза, когда мы идём по больничному коридору.
– Не знаю, Заяц. Мама ещё до конца не выздоровела.
– А она сильно болеет? – продолжает свой допрос маленькая Холмс.
Меня звездец как бесят эти вопросы и не потому, что я не имею на них ответов.
Каждый тревожный взгляд маленькой девочки, каждое её ""почему"" напоминают о моих ошибках. Всё, что случилось, – только моя вина. И смерть нерожденной дочки отныне будет моим крестом до конца жизни. Ненавижу себя за это и с ума схожу от собственных мыслей, что душу наизнанку выворачивают. Не прошло ни часа, чтобы я об этом не думал. И хрен знает, отболит ли когда-нибудь, отпустит ли.
– Вот сама и спросишь у мамы, – стараюсь улыбаться, но на зубах оскомина.
Язык не поворачивается врать ребёнку. Хватило тех сказок, что сочинял для Наташи ради её же блага, конечно же.
Лиза замолкает и меня ненадолго отпускает ситуация ровно до тех пор, пока не равняемся с палатой. Охранник, узнав меня с первого взгляда, отступает в сторону. Опускаю ручку вниз, а дверь тяну на себя. Заяц первой входит палату и, увидев Наташу, бежит со всех ног.
Я даже смотреть не могу на их встречу – колбасит так, что хочется застрелиться и желательно сразу контрольным в голову.
Пакет оставляю на тумбочке, а цветы ставлю в вазу, предварительно достав оттуда вчерашний букет. Наташа ничего не говорит по поводу цветов и я не знаю: нравятся ли они ей или плевать абсолютно. Мне просто хочется ей их дарить. Пожалуй, это самая малая радость, которую я могу принести любимой женщине.
– Мамочка, можно я останусь с тобой? – положив голову на кровать, Лиза льнёт к матери, обнимая её рукой за ноги.
