— За то, что оставила меня? Или за разорванную книгу, за выброшенную косметику? За что?
— За все… Мне стало очень обидно, что от меня отвернулась подруга. Понимаю, звучит как оправдание, но… твой уход будто забрал последний кусочек той хорошей и светлой Милы, — я присела на корточки, захотелось взглянуть в ее глаза.
— А кто забрал первый?
— Навицкий, будь он проклят… — Говорю не в сердцах, но обиду затаила.
— Ты смешная… — грустные ноты разбавляют ее милую улыбку, что всегда украшала ее красивое лицо.
По весне оно иногда покрывается веснушками, что делает Зойку еще более задорной.
На глаза попалась ее оранжевая помада, она безумно ей шла. Да, она дешевая, купленная к тому же с огромной скидкой. Помню тот день, когда мы с ней вместе зашли в магазин. Было лето, и стояла невыносимая жара. Мы скрылись от духоты под кондиционер первого попавшегося магазина, где как раз продавали косметику. Я ходила с брезгливым лицом, как мне потом поведала Зойка. А она сразу увидела эту помаду. Купила практически на последние деньги.
Я пыталась отговорить, но было бесполезно. Она вцепилась в нее, как за самое ценное в своей жизни.
— Она принесет мне удачу, — тогда сказала Зойка.
Ошиблась. Она принесла только разочарование и боль от предательства.
Поднимаю помаду, у которой отломился кусочек сверху. Он остался отпечатком на ее же вещи. Колпачка нигде не было видно. Просмотрела все углы, щели под шкафами.
— Вот, — протягивает Соня колпачок, — за занавесками был.
— Спасибо.
Я закрываю помаду и передаю ее Зойке.
Та смотрит на нее, но брать не спешит. Она будто тоже вспоминает тот жаркий летний день и спонтанную покупку счастливой помады.
Поднимает на меня свой взгляд, в котором читаю благодарность. Нет, не за помаду. А за то время, что были близки. Но отчего-то мне жутко плохо от этого. Я потеряла дорогого мне человека из-за упрямства и скрытности, боязни показать свою слабость. Не кому-нибудь, а ей, Зойке.
— Зачем ты испачкала мою пачку краской? — вспоминаю я наш разговор с Соней.
— Случайно, — снова смешок, уже немного нервный. — Краски стояли на подоконнике, даже ума не приложу, что они там делали. А наши с тобой пачки некуда было положить. Только если на стул рядом с подоконником. Ну я и положила, неудачно задев одну из них. Пачки же широкие. Испугалась тогда жутко, что тебя это расстроит, а может, даже и разозлит. Убежала, а потом спустя годы решила свалить все на Соню.
— И почему? — спросила Соня.
