Ей не терпится что-то сказать, то, что рвет ее изнутри, но, очевидно, неправильно нарушать идиллию и спокойствие этой самой минуты.
Красивое слово “правильно” теперь режет не только слух. Оно проходит острым хлыстом по моим жилам, моим венам, по моему сердцу, оставляет некрасивые следы. И неизвестно, когда они затянуться. Да и заживут ли вообще.
Финал у моей истории открытый. И кто знает, что ждет меня впереди.
В аэропорт приезжаем как подобает, за два часа до вылета. Папа помогает с чемоданом, у мамы только моя ручная кладь — небольшая дорожная сумка, куда я положу верхнюю одежду, когда прилечу.
В Париже сейчас погода теплее, чем в Москве. Это не может не радовать. Хочется уже солнца и тепла.
— Обещай, что будешь звонить каждый вечер, — мама украдкой вытирает слезу. Она прозрачная, но вижу едва заметный голубой блик.
— Конечно, все как и раньше, — давлю улыбку, после нее мама немного расцветает.
Папа обнимает крепко и целует в макушку.
Он всегда так делает, когда мы расстаемся. Не важно, предстоит долгий перелет или поездка на другой конец города.
— Помни, что мы всегда тебя ждем. Будь аккуратной. И береги себя, — наставления папы. Как обычно емко, по делу, но с большой любовью.
— Еще.
— Что еще?
— Пожелай мне что-нибудь еще.
— Еще… — папа задумался, даже отвел взгляд в сторону. А потом посмотрел на меня тепло и сказал — любви, Мила. Желаю тебе любви. Но не ищи ее в другом. Сначала найди любовь внутри себя.
Мы прощаемся и еще раз крепко обнимаемся. А потом я ухожу в сторону стоек регистрации. Билет в бизнес-класс позволяет пройти без очереди. Раньше меня это радовало, сейчас хочется оттянуть каждую секунду.
Родители машут мне рукой. Папа улыбается, мама скрывает слезы. А я глазами ищу ЕГО. Сканирую толпу. Вдруг, он решит меня проводить, сказать хоть маленькое слово на прощание, поцеловать, пусть и в щеку? Одно лишь касание, невинное, почти неуловимое.
Глеб не появляется. Я забираю посадочный талон, паспорт и скрываюсь за зеленым коридором. Оставляя позади себя ту Милу, что полюбила Глеба Навицкого еще не зная кто он, что была счастлива все эти полгода, что познала нежность и грубость его рук, таких желанных и родных, что предала подругу, что украла чужую мечту. Оставляя позади себя и темную, и светлую Милу. Их больше нет. Осталась только я, Людмила Апраксина.
Конец первой части"
