Он упирается головкой между ног, и дай Боже мне сил. Я на грани, потому что сама делаю бессмысленные попытки насадиться на член Глеба. Он дразнит меня, искушает, словно истинный дьявол. Водит головкой вдоль, но не проникает, только распределяет влагу. Это доводит до исступления, когда ты возбудилась до такой степени, что готова умолять этого дьявола, этого черта, сделать своей.
— Глеб…
— Что, Мила? — истинный темный, его голос из глубины.
— Прошу…
— Давай сама, скажи. Мне понравилось, как ты просила трахнуть тебя у стены.
— Трахни меня, — сдаюсь.
С первым толчком мир разбивается на две половинки, трескается. Желанная наполненность. Я говорила, что мне горячо? Нет. Горячо мне сейчас. Настолько, что пламя костра будет казаться легким касанием свечи. Если он дьявол, то я ведьма, потому что ради него готова гореть заживо на том костре, сотканном из наших желаний, наших движений, наших поцелуев, наших оргазмов.
Его движения резкие, глубокие. Они выбивают воздух из легких. Но мне не больно, уже нет. Они дарят наслаждение, невиданное ранее.
Оргазм накрывает. Разрушает меня, сбивает с ног. Я чувствую пульсацию внутри, между ног, влага стекает по бедру. Для меня все в новинку, но отчего-то хочу разделить это с Глебом.
Он кончает дьявольски красиво. Можно впитывать каждую эмоцию на его лице, любоваться каждой черточкой, пока глаза его закрыты, а рот приоткрыт, чтобы выпить воздух.
Глеб сжал меня, шумно вдохнув мой запах, смешанный с ароматом наших тел и нашей влажности. Пьянящая смесь, от которой закатываешь глаза от удовольствия.
— Бл*дская моя балеринка, — шипение, что кажется музыкой, усладой.
— Победитель мой, — голос немного хриплый, его не узнать.
День, который начался с такой высокой ноты, что не каждый ее возьмет. Но мы это сделали. Начали нашу симфонию именно так. Не с первого раза, нам пришлось приложить немалые усилия, чтобы получился отличительный дуэт. А потом было счастье.
— Закрой глаза! — говорит мне Глеб.
Он привез меня в какое-то секретное место, о котором я даже не догадываюсь.
— Я буду подсматривать, — улыбаюсь, невозможно сдерживать улыбку, что исходит от сердца.
— Ну уж нет, — Глеб берет мой шарф и завязывает мне глаза. Нежно целует в губы. А потом тишина.
— Глеб?
— Я тут, ничего не бойся, — он берет меня за руку и куда-то ведет.
Ступеньки, пролеты, снова ступеньки. Я чувствую сладкий запах, очень похожий на карамель. Он пробивается первым. Потом пыль. И туалетную воду Глеба, тяжелую, с сандаловыми нотками.
