Даже самый дорогой и вкусный Швейцарский шоколад не будет достоин моего внимания — истинное наслаждение именно эта карамель, от которой будет тошнить и болеть живот. Но он важен. Как и этот запах пыли, этот кинотеатр, этот день.
— Вкусно, — говорю я.
— Попробуй соленый. Мне он больше нравится.
Отправляю в рот воздушную кукурузу. Рецепторы языка в бешенстве от контрастности. Как тысячи фейерверков, что взорвались в моем рту. Полярно, но прекрасно.
— Спасибо. Вкусно. Но я остановлю свой выбор на карамельном.
— Так и знал, что ты сластушка.
— А ты — нет.
— Ну почему же, — Глеб смотрит на мои губы.
— Шоколад не в счет, — уловила я его намеки. — Помимо него, есть что-то, отчего можешь потерять голову? Ириски, карамельки? Блинчики?
— Наверное, кекс с изюмом. Или как его называют? В общем, то, что готовят на Рождество в Европе. Только без орехов. Помню давно, еще до всей этой вечной истории с Англией, мы с семьей справляли Новый год дома. Мама приготовила такой кекс. И мы все вместе его ели и запивали вкусным чаем с мятой.
Было здорово. Смех, теплые истории, воспоминания, — Глеб говорил тихо. Я понимаю, как ценно это для него.
— На орехи у тебя тоже аллергия?
Глеб засмеялся. Его смех заразительный. Всегда таким был.
— Да, балеринка. И на орехи.
— Огласи тогда весь список, вдруг я решу что-нибудь приготовить.
— Ну, про шоколад ты знаешь, точнее на какао-бобы, на орехи, на все. Это из еды. А еще на какой-то цветок. У бабушки на кухне стоял. Возможно, на такое страшненькое, его еще от моли покупали.
Название жуткое, противное, словно плевок.
— Герань?
— Может быть.
Мы узнавали друг друга потихоньку. Слово за словом. Глеб рассказывал мне о своем детстве, о событиях, что никто не знал. Это был взгляд маленького мальчика, ненужного своей семье. Про учебу в Англии, их вечеринки. Только не стал делиться воспоминаниями о девчонках.
Я же рассказала про свое детство, потом про поступление, про Париж, куда любила ездить поздней весной. Потому что туристов еще немного, и можно найти свободное место на Марсовом поле для пикника.
Парадокс в том, что мне не нравится Эйфелева башня, хоть и является символом Парижа. Бездушное сооружение, что портит поистине прекрасный вид на превосходный город. Как-то поделилась этой мыслью с парижанкой, и наши мысли в этом вопросе сошлись. Французы не любят ее и никогда не любили. Но мне нравится Нотр-Дам, прогулки по Сене и Мулен Руж. Наверное, именно в те моменты и просыпалась темная Мила, что привлекла Глеба.
