— У меня появятся шипы? Клыки отрастут?
— Только масть, — хмыкнул Сверр. — Но фьорды не видели красного зверя уже очень давно, Лив.
Он замолчал, и мы замерли, глядя друг на друга через шелк воды в бассейне. Сверр тяжело втянул воздух. Его взгляд касался меня, трогал, гладил, присваивал… От взаимного притяжения кружилась голова и мутился разум. Мы желали друг друга слишком истово, но заставляли себя стоять на месте. Все изменилось. Я изменилась.
— Вижу, риары уже шлют дары, — в голосе Сверра скользнула злость, и я вскинула голову.
— Да. Они очень щедры. Никогда не видела таких тканей. И украшений. И… всего!
— Не знал, что тебе интересны ткани и украшения. — Злости стало больше. — Я считал, что кроме науки тебя ничего не волнует. Ну и иногда — мой язык у тебя во рту!
Я вспыхнула, словно сера, облитая бензином. Мгновенно. Так полыхнула от гнева, что, кажется, задымилась.
— Может, я просто не пробовала других, Сверр!
Он преодолел разделяющее нас расстояние за мгновение. Рывком прижал меня к холодному зеркалу, сдавил тело словно тисками.
— А ты надеешься, что попробуешь? — его лицо исказилось от ярости. — Только посмей, Лив. Только посмей, слышишь?
— Почему?! Мне предлагают стать женой и хозяйкой, отчего бы мне не согласиться? Ты не предложил мне ничего! — последнее я уже выкрикнула, вцепившись горячими пальцами в его руки. — Ты просто промолчал, проклятый ты ильх! Промолчал!
— Я связан клятвой! Хоть и видел свою невесту лишь раз, но я дал слово!
— Так держи его! — заорала я.
— И не прикасайся ко мне!
Он перехватил мои ладони и вдруг прижал к губам. Болезненно, мучительно, нежно.
— Лив, я…
Колокол ударил на башне, обрывая слова Сверра. И он отступил, убрал руки. Захотелось взвыть и вернуться в его тепло, но я удержалась. Фьорды в опасности… я уже знала этот тревожный звон бронзовых вестников.
Запыхавшийся Вирн ворвался в комнату и остановился, глядя на нас.
— Вторжение, мой риар! У гряды… возле Горлохума. И конфедератам нет числа!
Сверр сжал зубы, бросил на меня короткий взгляд.
— Оставайся здесь, Оливия. Поняла?
Я мотнула головой. Конечно, я не смогу сидеть здесь и наслаждаться видом города, когда фьорды в опасности. И Сверр тоже это понял.
— Я теперь хёгг, — тихо сказала я. — И дочь Нероальдафе. Ты сам это сказал.
— Постарайся хотя бы не лезть в битву, — хмуро бросил Сверр и пошел к двери.
Через несколько минут мы стояли на открытой террасе, с которой открывался впечатляющий вид на город.
