Белая стена замка оплавилась, образуя дыру, из которой вытаращилась на меня девочка. Она вскинула ладошки, взирая на чудовище в небе, маленький ротик распахнулся в беззвучном крике.
И я пришла в себя. Разум дракона на миг победил человеческий, я совсем забыла, кто я! Я чуть не убила ребенка! Ужас сковал так, что крылья бестолково забились, забыв, как держать в воздухе огромное тело дракона. Я падала! Неслась вниз, прямо на острые пики оград! Паника захлестнула сознание, я ничего не понимала и не могла сориентироваться в хаотично меняющемся пространстве.
И когда казалось, что удар неизбежен, две мощные лапы схватили меня, сжали когтями и дернули вверх. Золотые глаза на узкой драконьей морде глянули яростно. Я пискнула, мигнула. Сверр поднял меня в небо, зарычал предупреждающе. И разжал когти. И я снова рухнула вниз! Распахнула крылья, дернула ими, как руками. Раз, второй, третий… Не полет, но уже не падение. Черный дракон кружил совсем рядом, фыркал дымом, настороженно следя за моим неумелым полетом.
Я же билась, пытаясь сообразить, как двигаться в этом новом для меня теле… Краем глаза зацепилась за Сверра. Тот парил, почти не дергая крыльями, лишь ловя потоки воздуха. Огромный, черный. На миг стало обидно — его хёгг раза в три больше моего! И крылья черного зверя огромные, а мои же — мелкие и слабые! Зашипела недовольно и распласталась на небесной подушке, пытаясь не думать о падении и копируя своего учителя. Сверр снова рыкнул — на этот раз одобрительно. Удивительно, но даже в такой форме я легко понимала его.
Видела знакомую насмешку в золотых глазах, любовалась…
Ветер перестал казаться врагом, он стал верным другом, надежно удерживающим в небе. Я изогнула хвост и шею, поднырнула под воздушную волну, поймала поток, вырвалась наверх… и восторженно зарычала. Рядом раздался ответный рев Сверра, за которым мне слышался смех мужчины. Сделав еще круг вокруг меня, черный дракон устремился на восток, туда, где высился пик Горлохума.
И я полетела за ним.
Глава 29
Через несколько часов полета я освоилась и уже почти могла удержать своего дракона, который то норовил погоняться за утками, то окунуться в воду фьордов, приметив под волной косяк серебристых рыб.
То просто уставал и сворачивал к скалам, где намеревался поспать. Сверр иногда рычал, запрещая, и, на удивление, мой красный зверь слушался, хоть и ворчал недовольно. Несколько раз черный хёгг ловил меня, теряющую воздушный поток, готовую рухнуть вниз, и снова поднимал в небо.
