Окружающие попятились, рослый детина так и вовсе сбежал подальше. На пятачке пространства, где стояли мы трое, ощутимо запахло грозой и пеплом. И даже камень под ногами нагрелся, я ощущала это сквозь подошву сапог. Ярость хёгга… Единый, не дай мне испытать это!
— Ты выбрал, — прошипел Сверр. — А я, как твой риар, приказываю станцевать танец шатии.
Ирвин сжал губы, в голубых глазах сузился зрачок.
— Что? — он осекся и вздернул подбородок. — Как пожелаешь, мой риар. Когда?
— Сегодня же.
— Хорошо, — рявкнул Ирвин.
Похоже, и он с трудом удерживал себя в рамках сдержанности. — После шатии она войдет в мой дом и останется в нем. Сколько воинов ты одобришь, чужачка?
— Что? — я ошарашенно переводила взгляд с одного мужского лица на другое. Воины вокруг оживились и снова подошли ближе. — Сколько воинов?
— Для твоей шатии! — Кажется, у Ирвина кончается терпение. — Сколько?!
— Что? Я не знаю…
— Все, кто выиграет бой! — отрезал Сверр и, развернувшись, ушел."
"Я обвела взглядом внимательные лица воинов. И ощутила, как земля уходит из-под ног.
— Немногим удавалось так разъярить риара Нероальдафе. Ты способная, чужачка. Или желаешь умереть, — задумчиво сказал за моей спиной Ирвин. И тоже хотел уйти, но я вцепилась холодными пальцами в его плащ.
— Подожди! Это что же… Это вы сейчас о чем?
Ильх покачал головой и выразительно посмотрел на мою руку, что комкала плотную ткань.
— Что непонятного? Шатия. Для тебя. Готовься, чужачка. В кругу я точно буду первым. А после заберу тебя в свой дом.
И, отцепив мои пальцы, ушел.
И пока я хлопала глазами, пытаясь осознать тот кошмар, в который угодила, меня дернули под локти две женщины.
— Шевелись, девочка, — довольно дружелюбно произнесла та, что слева. — Времени не много, а в кругу ты должна быть достойной битвы воинов. Идем с нами, мы тебе поможем.
Я и пошла. Вернее, побежала. Рванула так, что потеряла слишком большие мужские сапоги. Мой ученый мозг просто отключился, такой страх охватил. Не осталось ни разума, ни здравых мыслей, ни логики… только понимание, что ночью меня втолкнут в круг к озверевшим ильхам, и те поставят меня на колени.
Да лучше сдохнуть. И если я доберусь до воды, то буду плыть, пока не доплыву куда-нибудь или пока не утону.
Правда, добежать я не смогла даже до крепостной стены. Крепкий парень, что уже таскал меня на плече, догнал в несколько здоровенных прыжков и без труда потащил к дверям крепости.
— Не бойся, чужачка, — шепнул он, передавая меня в руки женщин у дверей башни.
