Сверр толкнул меня к стене, к узкому месту без сундуков. Прижал спиной к бревнам… Сорвал плащ, дернул завязки на слишком широких штанах. Пламя, что бурлило внутри лавой, застлало разум, заставляя забыть обо всем… Пальцы с жесткими подушечками и застарелыми мозолями коснулись моих бедер, и Сверр тяжело, мучительно выдохнул.
— Шелковая лильган… Ты здесь словно лепесток цветка… Хочется прикасаться вечно…
Он медленно погладил, и я ахнула. И почти подалась к его руке, к этим жестким пальцам. Желание било обоих, я видела в искаженном лице ильха отражение своего безумия… Или это я была лишь отражением его? Его зов раскатился внутри огнем, уже знакомо и дразняще наполнил вены жидким пламенем и предвкушением наслаждения.
Пусть берет… Так, как захочет… Скорее…"
"— Я хочу, чтобы ты показала мне все, что делают люди… — жарко шепнул он. — Я хочу сделать с тобой все это… Но в следующий раз. А сейчас просто смирись, Лив… Прими. Мне нужна твоя покорность… На колени.
Приказ отозвался внутри сладкой болью.
Хочу… Невыносимо хочу его…
Но как же Макс? И моя гордость? И обещание ни перед кем не вставать на колени. Никогда! Я ведь поклялась себе в этом! Хоть что-нибудь осталось от Оливии Орвей или все исчезло, стоило познать удовольствие с этим мужчиной?
Злость на саму себя отрезвила.
— Нет! — я отпихнула Сверра и вцепилась в его руку, не позволяя трогать себя. — Нет! Думаешь, я сделаю это ради своей жизни?
— А разве нет? — он тоже злился, я видела нервно сжатые челюсти и снова изменившийся зрачок.
— Любая женщина, в которой есть разум, сделала бы. И сочла бы за честь!
Ах, значит, любая?!
— Да пошел ты, хёгг! — ярость внутри обожгла похлеще зова Сверра. Так ошпарила, что дышать стало нечем. Обида — нерациональная и женская — вскипела внутри. Зато в голове прояснилось! — Отпусти меня!
— Отказываешь? — он по-звериному оскалился. Привалился, не позволяя дернуться, придавил к стене. И самое плохое — руку не убрал.
Снова погладил, посылая по моему телу огненные брызги… — Снова противишься? Никто не противится риару Нероальдафе. Ни пленница, ни даже вольнорожденная дева!
— А я не отношусь ни к одной из женщин твоего мира! — разозлилась я еще сильнее.
— Но теперь ты одна из них! И чтобы жить, ты встанешь на колени, Оливия!
— Ни за что!
Сверр убрал руку и ударил раскрытой ладонью по бревну возле моего уха.
— Ты не поняла, — процедил ильх.
