После еще раз сбегала к ручью с ведрами, а, как обернулась, Верея посадила ее толочь в каменной ступке листья, стебли и коренья, а после раскладывать их по небольшим холщовым мешочкам и развешивать за избой сушиться. Потом вдвоем они замесили пышное, вкусно пахнущее тесто и поставили в печь каравай.
А уж после отправились в хорошо протопленную к тому времени баню. Сперва, вестимо, отнесли баннику и обдерихе по ковшу горячей воды да по небольшому венику, и по куску каравая, а уж после внутрь решились войти."
"Верея от души отпарила Отраду березовым веником, помогла распутать и хорошенько промыть волосы и с улыбкой смотрела на нее — осоловевшую, уставшую приятной усталостью, жмурящуюся от жара.
Отрада, млея, с блаженной улыбкой лежала на лавке, смотрела на витиеватый пар, втягивала носом запах березового леса, сухой, натопленной древесины и не хотела никуда уходить. Она едва не заснула прямо там, когда Верея, заметив это, сказала, что с нее уже довольно.
И нынче Отрада сидела в избе на лавке подле печи, пытаясь просушить свои длинные волосы, и чувствовала, как румянцем горят щеки, и острые иголочки тепла колют все тело.
Деревянным гребнем она расчесывала тяжелые, густые пряди, разбирала их на более тонкие, чтобы побыстрее высохли. Мокрые, они казались медвяными, окутывали ее спину, словно плащ. Лучи заходившего солнца, проникающие в горницу сквозь небольшое оконце, золотили их, заставляли вспыхивать огнем.
Такого спокойствия она не ощущала уже очень давно. Свою единственную рубаху она выстирала, пока парилась в бане, и Верея отдала ей одну из своих старых, которые носила, будучи помоложе.
Как и все в избе знахарки, рубаха едва уловимо пахла летним разнотравьем, солнцем и теплом.
Отрада, перебросив на плечо волосы, принялась плести их в тугую косу.
Ее внимание привлекли звуки, неожиданно раздавшиеся во дворе. Она настороженно прислушалась, отложила гребень в сторону и подошла к двери. Верея говорила с каким-то мужчиной, но его голос звучал совсем глухо, и Отрада его не признала.
— Пойдем в избу, там поглядим, — услыхала она Верею и метнулась прочь, словно ужаленная.
Нервным движением пригладила влажные волосы, одернула рубаху и поневу и едва успела сесть обратно на лавку, когда распахнулась дверь, и вошла Верея. Мужчине же пришлось слегка пригнуться, чтобы не удариться головой о низкий дверной проем. Он оглядел горницу, заметил Отраду, но его взгляд скользнул мимо — и почти тотчас вернулся обратно, задержался дольше.
18.
