Мужчина казался всклокоченным пуще обычно и тяжело дышал, держась раскрытой ладонью за правый бок. Видно, умаялся, пока в горку забирался.
— А я как раз к тебе зайти собиралась! – Верея и бровью не повела. Подбоченилась и расправила плечи.
Отрада же стояла ни жива, ни мертва. Боялась шелохнуться, дышала через раз и смотрела себе под ноги. Ладони сцепила в замок до побелевших пальцев."
"— А ты пошто притихла там, негодная? – набросился на нее Избор. – А ну ступай домой! Сей же час ступай, пока не наподдал тебе! Ишь ты, чего удумала! Честное имя отца да матери позоришь, небось, и в Нави покоя им нет, пока дочь такие-то непотребства творит!
Отрада отшатнулась в сторону и вскинула отчаянный взгляд на дядьку.
На ее бледном-бледном лице выделялись лишь лихорадочно горевшие глаза. Еще дальше дернулась, когда Избор шагнул вперед, к ней.
— Оставь девку, — велела ему Верея. – Она с тобой никуда не пойдет.
— Это ж кто так решил? – он закряхтел от злости. – Ты не лезь, куда не следует. Пойдет, еще как пойдет.
И в ножки поклонится, что вуй Избор ее, дрянь такую, замуж выдал, к мужу ладному пристроил, когда у нее самой ни красы, ни стати нет!
Совладав со страхом, что захлестнула ее при виде дядьки, Отрада подняла голову и встретилась взглядом с Избором, у которого аж лицо перекосило от бешенства на беспутную девку.
После злых его слов стояла она, как оплеванная. Щеки горели огнем, к горлу из самого нутра поднималась тошнота. По сторонам смотреть ей было совестно. Добро, хаял ее при родне, в избе.
Но не на глазах же у чужих людей! И добро, при бабах да стариках. Но Храбр ведь – муж! Как она в глаза-то ему теперь взглянет... Тут бы под землю со стыда провалиться, прямо в Навь!
— Я не твоего рода, — набравшись храбрости, сказала Отрада, и голос ее не дрогнул. Злость придала ей сил.
Нечего ей уже было бояться. И так опозорил, как мог, ее дядька.
— Что ты там лепечешь, дура?! — Избор рванул к ней через всю горницу, силясь поймать за руку, и она отшатнулась от него прочь, перебежала на другой край стола.
Храбр мрачно смотрел то на Избора, то на девку, то на знахарку, но вмешиваться в их перепалку не спешил. Только хмурился все пуще и пуще, наблюдая, как дядька наступает на отпрянувшую к стене Отраду.
Все же не стерпев, кузнец шагнул вперед и преградил Избору дальнейший путь. Глядеть, как шугают девку, ему было противно.
— Что я не твоего рода! — гордо задрав голову, Отрада шагнула в сторону, выходя из-за спины кузнеца.
