— Твой мальчишка и то лучше дрался с моим Годуном! — Перван наскочил на него, и Храбр выставил молот, наваливаясь всем телом, чтобы остановить удар.
Он не стал ничего отвечать, из горла вырвался лишь хриплый, короткий рык, и он резко подался вперед, отталкивая Первана. Оружие отозвалось неприятным, лязгающим скрежетом.
Храбр чувствовал, как медленно каменеют от усталости мышцы, и тело теряет былую подвижность, и начинают ныть потревоженные раны. Он атаковал, коли мог, и заставлял Первана отступать — но всякий раз ему недоставало сил, чтобы нанести последний, решающий удар.
Перван тоже устал. Он боле не улыбался и не сыпал оскорблениями, боясь сбить дыхание, и держал меч уже двумя руками, и, занося его, всякий раз прикладывал чуть больше усилий.
Из уст обоих вырывались сиплые выдохи, и к порезу Храбр на плече добавились новые — укол в бедро, удар плашмя, пришедшийся на рану в боку, толчок, попавший в едва начавшие срастаться ребра. У Первана рукоятью молота были в кровь разбиты губы, и порой он морщился, неловко припадал на левую ногу — Храбр достал его отчаянным выпадом, стоившим ему судороги в руке.
— Едва ли старый Славута доволен ныне, — бросил ему Перван, остановившись, чтобы перевести дыхание.
Храбр одарил его тяжелым, мутным, немигающим взглядом. Перед глазами расплывались круги, и он плохо слышал из-за гула, не прекращавшегося в ушах. Мужчина тряхнул головой — с волос сорвались капли пота. Он промолчал, как и разы до. Он не станет тешить Первана, не станет показывать свой гнев и то, что слова задевают его изнутри.
— Тебе стоило подумать о своих щенках сперва, а потом уж начинать это посмешище, — мужик заговорил вновь спустя несколько неудачных ударов.
Перван начинал злиться, он мыслил, закончить этот бой много раньше, без труда справиться с увечным противником. Но все пошло не так, как он задумывал, и это поднимало в нем волны ярости.
— Ты не тронешь их, — отрывисто бросил ему Храбр, и это были первые произнесенные им слова.
Он был слишком измотан ныне, чтобы сдерживаться.
— Может, его и не трону. А вот девку, женишком которой ты заделался… — Перван наскочил на него, закончив болтать.
Часто заносившийся меч ловил солнечный свет, отражая его, и Храбру пришлось непросто. Он пропустил несколько ударов, но уже даже не морщился, когда на теле появлялись новые порезы. В ушах шумело так, что он едва слышал свой внутренний голос, а пот застилал глаза.
Храбр отступил и поскользнулся, упал навзничь, успев вскинуть левую руку.
