Он рухнул на спину, и твердая земля выбила из него весь дух, лишив на несколько длинных мгновений дыхания. Первый удар пришелся на молот, а после Перван стал беспорядочно колоть его, пытаясь достать. Но кузнец перекатывался из стороны в сторону, и удары уходили в землю, поднимая пыль и сухие комья.
Храбр изловчился и задел Первана молотом по ноге. Тот охнул и рухнул на колено, и кузнецу хватило времени, чтобы откатиться от него подальше и встать, хоть и с трудом, пошатываясь, неровно ступая. Пыль скрипела на зубах, грязными разводами оседала на потном, взмокшем теле.
"
"«Отрада, — тупая мысль прочно засела в сознании, пока Храбр мутным взглядом смотрел на поднимавшегося, прихрамывавшего Первана. — Она отплатит за все, коли я проиграю».
Он был прав, и знал это. Его слова не были лживыми, не были клеветническими. Боги должны быть на его стороне.
Но это было мало, коли он отступит сейчас. А Храбр чувствовал, что был на грани: осознание происходящего ускользало от него, словно песок, пропущенный сквозь пальцы.
Он взглянул на Первана. Тот также был вымотан непривычным боем и страдал от ударов тяжелого молота — в ногу, в плечо, в бок. Его боль была иного рода — ноющая, тупая, она судорогой сковывала тело, острыми иголками отдавалась вовнутрь.
Суд поединком никогда не бывал легким.
Но пора было его завершать.
Храбр стиснул зубы, боясь ненароком, как бы не раздробить их в крошку.
Он двинулся вперед, занося молот, и Перван пошел ему навстречу, также готовясь ударить. Храбр вскинул руку, замахиваясь и тем самым раскрываясь, буквально подставляясь под атаку.
Они ударили одновременно: меч наискось вспорол ему живот, но Перван не успел довести выпад до конца, не смог задеть его достаточно глубоко, потому что на него сверху обрушился молот Храбра. А после подле на колени упал и он сам.
Раздался отвратительно-громкий хруст ломавшихся, раздробленных костей, и спустя один вздох закричал Перван, вскидывая левую руку к правому плечу. Меч выскользнул из его пальцев, а Храбр с усилием заставил себя отпустить рукоять молота.
Он прерывисто, тяжело дышал, и его спина ходила ходуном, часто-часто сокращался живот. Из него шла кровь, стекая на плотные штаны, но рана была не шибко глубокой, а потому — не опасной.
Вокруг стояла оглушительная тишина. Было слышно, как шелестела трава под ногами. Потом, очнувшись, заверещала Русана, и разом заговорили люди.
Перван продолжал корчиться, вгрызаясь в землю зубами в попытке унять боль.
