Она старалась не кукситься и не дергаться, когда слышала про себя и Храбра очередную кривду. Ее жених и взглядом никого из тех, кто шептался, не удостоил. Все шел да шел себе вперед, лишь крепче сжимая ее ладошку.
Воевода с двумя добрыми молодцами уже дожидался их. За ним — староста Зорян с семьей, одного лишь Годуна не хватало среди всей родни.
Сердце слегка кольнуло. Как бы до смерти не забили мальчишку, прознав, что именно он подсобил Храбру."
"Неподалеку от старосты стоял и вуй Избор. Вокруг него — жена и сыновья, и невестка выглядывала у них из-за спин.
Почувствовав на себе жгучий взгляд тетки Купавы, Отрада, не выдержав, отвернулась. И наткнулась, наконец, на тех, кто во всем поддерживал кузнеца. Белояр да Услада, да дядька Третьяк с родней посмотривали на Храбра с неподдельной тревогой. В их полных заботы взглядах отогрелась немного и сама Отрада.
— Я пришел требовать суда, воевода, — сказал Храбр, когда все затихли.
— Сперва мы разберемся с тем, что приключилось с этим мужем, — воевода указал рукой на Избора, который нынче выглядел еще хуже, чем ранним утром.
Глаза у него заплыли, брови налились синевой. И губ, и нос были разбиты до крови, и тонкая короче запеклась на них. Левую половину покрывали сплошные ссадины и синяки. Он говорил с трудом, едва шевеля губами.
— Что приключилось с ним, я уже обсказал, — Храбр бросил в сторону Избора гневный взгляд. — Он замыслил совершить гнилое, страшное дело. Убить свою же кровь.
— То неправда, господине! Клеветник он! Вздумал девку на себе силой оженить, а я согласия не дал! Вот он и затаил на меня лютую злобу.
Убить чаял, чтобы на его пути я не стоял! — прошепелявил Избор, пару раз утерев сочившуюся из губ кровь.
Отрада вспыхнула, словно щепка, услыхав такое непотребство. Храбр же лишь дернул правой щекой, усмехнувшись.
— Ты расскажи сперва воеводе, как выгнал девчонку из отцовской избы. Как полдвора разрыл, все камни драгоценные искал. И в лес ее за тем же утащил. Выпытать хотел у нее, куда батька их запрятал.
— Камни? Какие камни? — воевода повысил голос, чтобы перекричать Избора, который завыл.
— Не смей! Не смей своим грязным ртом поминать камни! — бушевал мужчина, размахивая руками, словно мельница.
Даже жена его ступила в сторону, чтобы не задел, да поглядывала на него с откровенным страхом.
— Камни — мои, мои, мои! Выведу и тебя, и девку на чистую воду, сам ими завладею... Ведаю, ведаю, что вы задумали! Но нет, ничего-то у вас не выйдет. Меня не проведешь...
