Радко и Любим в один голос твердили, что ведать не ведают, куда мог запропаститься их отец в лесу.
В избе, откуда дядька Избор выжил Отраду, Храбр самолично осмотрел каждый уголок. Залез и в подклеть, и в клеть, и во все сундуки. Прошелся по двору, поглядел на разрытую землю и едва сдержался, чтобы не сплюнуть: все же избу ту ставил батька Отрады, хоть и испоганила ее потом дурная родня.
Вместе с Белояром и пришедшим на выручку дядькой Третьяком они взяли в железные оковы Радко, приперев того к стене сруба.
— И как ты не углядел, что твой батька совсем из разума вышел? — Храбр после бессонной ночи, раздираемый болью, взаправду нагонял страх.
— Я углядел, — Радко все чаял огрызаться. — Как тут не углядишь, когда он все про камушки да про камушки день и ночь болтает.
Храбр хрустнул кулаком.
— Так отчего ты, дурень, не сделал ничего?! — искренне изумившись, воскликнул дядька Третьяк. — Глядел да глядел молча?!
— А что тут поделаешь, — Радко нехотя отвел взгляд, устыдившись. — Он мне отец, глава рода.
— Сосунок! -— выплюнул дядька Третьяк, которому мужчина перед ним годился в сыновья.
Искать кого-то в лесу — что соломинку на огромном поле. Храбр разумел это, когда пропал Твердята. Нынче же эта мысль отдавалась глухой болью в сердце. Он был не чета себе тогда. Не сдюжит залезть в самую глухую чащу, переплыть реку, перейти ручей вброд. Не спустится в глубокий, заросший снизу донизу овраг.
И не отобьется от зверя, коли еще раз повстречает на своем пути.
— Куда ты пойдешь, — сказала ему Услада, которая также пришла вместе со многими из общины.
— Возвращайся в избу! Погляди на свои раны да на себя самого! Уж весь рукав кровью измазан, все труды госпожи Вереи по ветру пустил...
Запричитав, женщина накрыла ладонями обе щеки и принялась качать головой.
Храбр, у которого от слабости порой подкашивались ноги, а за шиворотом под рубахой катились капли ледяного, липкого пота, лишь упрямо мотнул головой. В избу он вернется, только коли его, рухнувшего без сил в беспамятстве, занесут мужики.
Но молот свой кузнечный он оставил, прежде чем пойти в лес. Потом ему сгодится. Позже. Как отыщут Отраду, и он спросит с каждого, с каждого, кто причинил ей вред. Сперва – Избор. Затем – староста и его сыновья. С них еще и за отца спросит.
Люди шептались, что к вечеру доберется до общины воевода. Храбр скалился, когда думал об этом. Вот и славно. Коли будут милостивы к нему Боги, то и Отраду они уже отыщут, и суда он сможет тотчас испросить.
