— К слову о женихах, — Стояна заговорщицки ей подмигнула и подсела поближе, оставив разостланную на камнях одежду сушиться под жаркими солнечными лучами. — Говорят, к Забавке-то дружинник свататься не будет. Ну, тот которого староста наш все обхаживал да обхаживал.
Она прыснула звонким смехом, заслонив ладонью рот. Хвастливую, спесивую девку жалеть не хотелось.
Отрада вспомнила о том, как день-деньской сидела за приданым для Забавы. Вспомнила избу старосты и его старшего сынка Первана... Волна горячего отвращения затопила ее с макушки до самых пяток, и она поежилась.
Да. Никогда она такое не позабудет.
Тем сильнее ей надобно, чтобы Стояна подсобила.
— Эх, сказывай давай, — подруга, словно прочитав ее мысли, обреченно махнула рукой. — Сказывай, что ты там задумала. Верея-то ведает?
Отрада молча мотнула головой, склонилась поближе к Стише и горячо зашептала ей прямо в ухо.
Выслушав, та уже в какой раз покачала головой и вздохнула.
— Ну, Отрадка, за такое ты не токмо рубаху расшить должна, а, пожалуй.
.."
"— Да сделаю я, сделаю, что хочешь! — она замахала на нее руками и бросила быстрый взгляд куда-то себе за спину. — Пора, а то упустим.
Стояна обреченно поднялась на ноги и поглядела на полупустой ушат, в котором на дне плескалась остывшая, мыльная после щелока вода. Подняв его с земли, она, словно пошатываясь под его тяжестью, неуверенно побрела к самому берегу, намереваясь вылить. Пришлось сделать петлю, чтобы обойти разложенную на камнях чужую одежу. Но почти у самой кромки воды Стояна неловко оступилась, взмахнула руками и выплеснула все, что было в ушате, на едва высохшие, свежевыстиранные рубахи Лучки – жены Радко, старшего сына дядьки Избора.
Женщина заголосила, словно припадочная, и Стояна покаянно склонила голову, принялась увещевать ее на все лады, повинившись за свою неловкую оплошность. Пока она вместе с Лучкой оглядывала мокрые рубахи, которые сызнова следовало полоскать в ручье да сушить на солнце, никем незамеченная Отрада ускользнула с берега, прокравшись за спинами баб, повернувшихся на голосившую Лучку.
Едва прошмыгнув мимо них, она припустилась бегом и жутко запыхалась, пока взбиралась на макушку холма. Было ей все же самую малость совестно: вон как выручила ее Стояна, надобно будет отблагодарить. Нынче она расшивала рубаху, которая подружка намеревалась преподнести в дар жениху. Может, рушник еще для нее украсить? Али иное что... Выслушивала ведь Стиша теперь от Лучки за свою неловкость...
