Потому Отрада отгоняла воспоминания прочь и всю себя посвящала выполнение наказов Вереи али работе по хозяйству.
Дверь манила и манила, и взор Отрады затуманился. Хотелось войти и хоть одним глазком поглядеть на родные стены. Она помнила, как внутри всегда пахло теплом и уютом, пока была жива матушка... Отец подбрасывал ее, еще маленькую, на руках, а она заливисто хохотала, и смех отражался от низкого сруба и навеки оставался в матице: священной балке, хранившей всю избу.
Треск, донесшийся из леса, заставил Отраду вздрогнуть и отмереть.
С сожалением мотнув головой, она отошла от крыльца, так и не решившись подняться и войти внутрь. Бочком проскользнув в калитку, она вышла на дорогу и даже не приметила, как небольшой клок старой, истрепавшейся со временем ленты зацепился за торчавший сучок да так на нем и повис, тонкий и длинный."
"Когда она вернулась к ручью, взмокшая и бледная, там почти никого уже не осталось: все давно досушили рубахи. Лишь Лучка, Стояна да несколько женщин еще возились со своей одежей.
Перехватив взгляд подруги, Отрада почувствовала, как внутри встрепенулась и заговорила совесть. Все же несладко пришлось Стише подле уязвленной, разозленной бабы.
Умывшись прохладной водицей прямо из ручья, Отрада принялась собирать свои рубахи. Бочком-бочком к ней подошла и Стояна, все время оглядываясь на Лучку.
— Ну? — спросила, едва шевеля губами.
— Все поспела, — также тихо отозвалась Отрада.
Многое она бы отдала за ответ на вопрос, что же искал вуй Избор в земле вокруг родительской избы.
.. И Твердяту не пожалел, когда заметил.
Ловко складывая сухие, свежевыстиранные рубахи в высокую горку, Отрада размышлял. Два дня, как забрал Храбр младшего брата к себе в избу. Жар у того окончательно спал, осталась лишь хромота. Ни с Вереей, ни с Твердятой больше они не говорили о том, что приключилось.
Может, напрасно знахарка так решила? И стоило Храбру рассказать обо всем? Ведь супротив него умышляет и староста, и вуй Избор. Потребно ему знать, иначе не сможет защитить себя.
Но Отрада все еще злилась на него и не намеревалась приближаться ни к кузне, ни к его избе.
— Никто тебя не видал? — обеспокоенно спросила Стояна, когда уже вдвоем потащили они вверх по холму ушаты с одежей. — Лучка мне чуть косу не выдрала, так злилась, так ярилась...
— Не видал, — Отрада уверенно мотнула головой. — В избах и людей-то не было. Кто на поле, кто у ручья.
— Ох, Радка-Радка, — подруга покачала головой. — Сидеть бы тебе тише воды да ниже травы. А ты...
