Внутри меня кипят эмоции, и я хватаю первую попавшуюся вымытую чашку, чтобы швырнуть ее в стену.
Взгляд падает на веселые буквы на боку чашки, когда я замахиваюсь:
«Любимой мамочке».
Мои пальцы деревенеют.
Чашка разбивается, когда падает на пол. Меня трясет так, как будто температура моего тела взмыла до рекордных сорока градусов за несколько минут.
Костя возвращается на кухню и видит осколки.
— Это была Юлина чашка, я ей подарил.
— Придется подарить другую, — абсолютно чужим голосом отвечаю я.
Пересекаю холл, поднимаюсь по лестнице.
Распахиваю дверь спальни.
Платон не спит.
Он поднимает голову и смотрит на меня. В глазах боль. Но мне от этого не легче.
— Как ее звали?
Каждое слово причиняет мне боль, но Платону — еще больше. Сердце обливается кровью, когда его лицо бледнеет, а он, сам того не осознавая, снова трет грудь. Там, где у него должно быть сердце."
"— Как звали твою первую жену? — говорю я громче, как будто он мог меня не расслышать в абсолютной тишине.
Единственный звук — это его жесткое дыхание.
Платон дышит все тяжелее.
— Скажи, как звали твою первую жену… Прямо сейчас.
— У меня и второй-то не было. Одна-единственная жена, Лея.
— Единственная, — повторяю я за ним.
Пробую на вкус отравляющее своей честностью слово.
— Теперь я поняла, о чем меня пыталась предупредить Оксана…
Платон хмурится.
— Она-то здесь причем?
— Она тоже влюбилась в тебя, но, в отличие от меня, сразу поняла, что для тебя она всего лишь очередная наивная дура… Ведь для тебя ни одна женщина не имеет значения.
Потому что твое сердце все еще отдано ей. Твоей единственной жене.
Он не вскакивает. Не бросается ко мне. Не говорит, что я не так все поняла.
Только опускает голову и делает осторожный глубокий вдох.
— Лея, я…
Но я больше не могу ничего слышать.
— Когда-то ты дал мне один мудрый совет, Платон. Сказал, что я бегаю за взрослым мужчиной, которому не нужна. Если бы он меня любил тебя, то давно сделал бы первый шаг. Жаль, я тогда не оценила твой совет по достоинству.
И не решилась бросить этого козла, как ты мне и советовал.
Я не бегу. Просто выхожу вон из комнаты, по лестнице. У него полно шансов остановить меня, броситься следом. Остановить меня. Сказать, что это не так.
Но ступени заканчиваются, и я понимаю, что все это время шла, не дыша.
Замираю перед Костей, который и сам бледный.
— Увези меня отсюда. Сейчас.
— Лея?
В холле появляется Юля. Она уже уложила сына, и сейчас смотрит на меня квадратными глазами.
