Такахиро молчал, но в его глазах читалось сопротивление. Он сжал поводья так крепко, что костяшки побелели.
— Господин Мамору велел не спускать с вас взгляда.
Талила горько усмехнулась.
— Для этого уже слишком поздно, — пробормотала она и кивком головы указала себе за спину: туда, где в городе далеко от них все еще тлели пожары. — Уезжай и предупреди его. Времени больше нет. Он должен повести войско.
Глава 21
Мамору опустил меч и повел плечами, прислушиваясь к своим ощущением. Давно он не чувствовал себя настолько слабым и давно так не радовался, когда постепенно, день за днем к нему возвращались силы.
Ему говорили поберечь себя и не браться за оружие еще неделю, но он уже и так непозволительно долго пролежал на футоне без сознания.
И отправил вместо себя на разведку женщину. Жену.
От которой не получил ни одной вести со дня, как небольшой отряд покинул лагерь."
"Странно, но с тех пор, как они объявили, что в скором времени армия выдвинется обратно в Империю, ничего особенно не переменилось.
Мысленно Мамору готовился столкнуться с возмущением. С недовольствами и бунтом. Но таких почти не оказалось. Выходит, были правы все те, кто говорили ему, что самураи шли за ним. Не за Императором, не за высшим благом.
За ним. И умирали тоже ради него.
И собирались сделать это вновь.
Немало времени он проводил теперь с ними. Каждый вечер подходил к новому костру, сидел среди воинов, слушал их беседы, отвечал на вопросы, что-то говорил сам. Его редко спрашивали о том, что их ждет — с этим все было ясно, их ждала война.
То, какой мир будет после, тоже никогда не обсуждали. Как и то, что делать с армией Сёдзан. Нет, они вели разговоры о мелочах: о цветении сакуры в солнечный день, о рисовых полях, которые следовало засеять, об оставленных семьях, женах и детях. О том, как хочется летом попасть на ежегодные празднества, посмотреть на огненное представление с факелами, воочию увидеть богатое убранство императорского дворца.
Кому-то нужно было выдавать замуж дочь, кто-то подыскивал невесту сыну.
У кого-то родились дети в далеком доме, кто-то не успел предать огню родителей.
Мамору любил эти разговоры. Простые, обыденные разговоры, которые, на самом деле, были важнее всего остального, потому что на войне никогда не говорили о самой войне.
— Господин? — один из самураев, с которыми он практиковался, привлек его внимание.
Вынырнув из своих размышлений, Мамору кивнул ему.
— Достаточно на сегодня, — сказал он, взглянув на свой меч.
