А утром после трапезы, когда Мамору, прихрамывая, отправился обходить лагерь, к ней со спины подступил полководец Осака. Конечно, она слышала его шаги, но не стала оборачиваться. Малодушно надеялась, что он пройдет мимо.
Они, конечно, установили меж собой худой мир после того, что Талила сделала. Вернее, полководец отказался от желания придушить ее голыми руками, а она научилась сдерживаться, и огненные искры больше не срывались с ее пальцев, стоило ей его увидеть. Но ростки взаимной неприязни были все же сильны. И потому она удивилась, когда полководец дозволил ей присоединиться к их последнему сражению с Сёдзан.
Наверное, осознал, что по-настоящему удержать ее не сможет, и разрешения она спросила лишь из уважения к Мамору, который сгорал тогда в бессознательной лихорадке.
Но сейчас малодушные надежды Талилы не сбылись.
Полководец остановился рядом с ней. Он посмотрела на него искоса: суровое лицо с острыми чертами. Нос с горбинкой больше напоминал клюв хищной птицы. Широкие скулы и подбородок были обтянуты кожей, что придавало его облику изнеможденный вид.
— Ты должна поговорить с ним, госпожа, — полководец, отбросив лишние сантименты, перешел сразу к сути. — Теперь, когда воля Императора над ним больше не довлеет, господин Мамору должен подумать о том, что действительно важно.
— Например? — равнодушным голосом уточнила Талила, внутренне напрягшись.
— Об очищении нашей страны от скверны. Об избавлении от гнойных наростов, — Осака повернулся к ней всем телом и впился жестким взглядом в лицо.
— Об убийстве Императора.
Она поежилась и подняла повыше плащ, чтобы спрятаться от пронизывающего насквозь ветра. Здесь, на горном перевале, он был особенно силен, а этим вечером они карабкались наверх, и с каждым шагом воздух делался холоднее, а порывы ветра — злее. Снег скрипел под ногами, оставляя неглубокие следы, которые тут же заметало. Холод обжигал кожу.
Талила подняла голову и уперлась взглядом в спину полководца Осаки. Мамору был еще слишком слаб, и потому в эту вылазку они вновь отправились вдвоем.
Раньше ей было бы наплевать. Даже его неприязнь ее мало трогала. Не после всего, через что она прошла, обращать внимание на то, что она кому-то не нравится.
Да. Неприязнь полководца ее не трогала.
А вот его разговоры об убийстве Императора...
Два дня прошло с того утра, как он поймал ее в одиночестве у шатра. Два дня, и за недолгое время еще трижды он пытался заговорить с ней об этом.
Талила со стыдом осознала, что начала избегать полководца.
