Прозвучало столь неожиданно, что она чуть не выронила ткань.
Его кожа была по-прежнему горячей, и Талила вдруг осознала, что чуть ли не носом касалась обнаженного плеча своего собственного мужа, пока пыталась обхватить тканью его широкую грудь. И сидела к нему так близко, как никогда прежде.
Голова закружилась, и она резко подалась назад, и прикусила нижнюю губу.
Да что с ней такое творится сегодня?!
Закончив, она поспешно отползла от Мамору к своему футону, радуясь, что тусклый свет лампы не позволит ему увидеть вспыхнувший на ее щеках румянец.
— Талила.
Она по голосу поняла, что он хочет, и все же подняла лицо, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты сделала.
Горло свело такой судорогой, что Талила всерьез испугалась, что не сможет вдохнуть. В груди поселился жуткий спазм, и какой-то огненный шар вспыхнул на уровне ребер, согрев ее изнутри. Она часто-часто заморгала и стиснула зубы.
Кажется, он был первым человеком в ее жизни, который ее поблагодарил.
— Я лишь вернула свой долг, — она опустила голову, жалея, что длинные волосы убраны в пучок и не могут сейчас закрыть ее лицо от его проницательного взгляда. — Ты отпустил меня тогда на берегу. Ты позволил мне уйти.
Она настолько погрузилась в собственные переживания, что не услышала, как Мамору приблизился. Почувствовала лишь прикосновение его пальцев к своему подбородку, а затем он заставил ее вновь поднять лицо. Оно пылало от смущения.
— Ты ничего мне не задолжала тогда, — сказал он просто. — Я отпустил тебя, потому что так было правильно.
— И ты знал, что Император тебя за это убьет, — заупрямилась Талила. — И все равно сделал, и я...
— Т-ш-ш-ш, — Мамору покачал головой."
"В его глазах что-то мелькнуло, и хватка на ее подбородке ослабла, и затем его ладонь скользнула выше, погладила ее по щеке, и она почувствовала его шершавую, грубую кожу... Она чуть не закрыла глаза и не вжалась в его руку, и даже не знала, как смогла себя остановить.
Лишь смотрела на него широко распахнутыми глазами и молилась про себя, чтобы это мгновение не заканчивалось.
— Нам обоим нужно отдохнуть, — Мамору резко отдернул ладонь и отстранился, и вернулся на свой футон.
Она крепко сжала зубы, чтобы разочарованный вздох не сорвался с губ, и также легла на футон. И кончиками пальцев дотронулась до места, где щеки коснулась его ладонь.
Засыпала она с полуулыбкой.
