Разорвут? И славно! Растащат по кускам?! Так тому и быть!
Но Мамору был готов отдать за Империю жизнь, он был готов пожертвовать собой, был готов умереть...
И на это она не могла закрыть глаза.
И потому Талила все еще не решилась. Потому прямо сейчас не летела быстрее ветра по направлению к императорскому дворцу.
— Остановимся, — раздался властный голос полководца Осаки.
Она едва не застонала вслух от разочарования. Тяжелый подъем лишил ее сил, но позволил очистить голову от мыслей, что терзали ее в последние дни.
Лучше бы они продолжили путь. До заката оставалось не так много времени, и они должны найти укрытие прежде, чем на горы опустится ночь. Прежде, чем наступит время теней. Время Сёдзан.
Но Мамору отдал право главенствовать полководцу, и потому Талила держала свои мысли при себе.
Самураи скинули на землю мешки, которые несли на плечах, и опустились на них, негромко переговариваясь. Их отряд был малочислен: всего дюжина человек. Следить за противником так было удобнее, но вот отбиваться в случае внезапного нападения или засады.
..
Но они были осторожны.
И у них была Талила. Магии которой, правда, тяжело приходилось при столкновении со снегом. Равно как и с тенями, которых использовали солдаты Сёдзан.
— Госпожа, — полководец вырос над нею, и она с трудом сдержала вздох.
Подняла взгляд, чуть ли не с ненавистью всматриваясь в суровое лицо Осаки.
— Нужно поговорить, — коротко велел он и указал тяжелым подбородком в сторону.
Нехотя Талила поднялась и поплелась следом, провожаемая любопытными взглядами.
Самураи по-прежнему сторонились ее и редко заговаривали. Она так и не стала среди них «своей» и давно приняла это.
Они отошли к обрыву, внизу которого далекой точкой виднелся их лагерь. Самураи пряталась от ветра за тяжелым валуном, и их двоих никто не смог бы подслушать. Мгновенно задрожав от холода, Талила запахнула полы плаща.
Она почувствовала, как мороз проникал в самое сердце, пробираясь под слои теплой одежды и сжигая те немногие остатки тепла, что еще бежали по ее жилам.
Она ненавидела мерзнуть. Она ненавидела холод.
Он уничтожал огонь, что горел внутри нее.
— Вы избегали меня, госпожа, — тонко усмехнулся полководец. — Пришлось упросить господина Мамору поставить нас в один отряд, лишь чтобы поговорить с вами.
Талила сжала челюсть.
— Ваши усилия были напрасны. Мне нечего добавить к тому, что я уже сказала.
Тяжелый подбородок полководца стал еще тяжелее, когда он выпятил его, подавшись всем телом вперед.
